Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

него трое солдат обладали более крепкими нервами и шустро похватали оружие из пирамиды и даже попытались привести его в боеготовое состояние. Ничего путного у них, конечно, не вышло. Двое оказались оперативно нашпигованы арбалетными болтами, а третьего Добрый пробил насквозь, метнув метров на пятнадцать ружье со штыком из стоящей рядом с ним пирамиды. Крикунубыстро перехватили горло ножом, а нескольких проснувшихся от крика солдат, не успевших схватить оружие, бойцы быстро успокоили руками и ногами, и на этом захват лагеря был завершен.

Интерлюдия Париж

Обстановка в роскошном кабинете министра иностранных дел Франции в здании на Набережной Орсе, в Париже, была напряженной, впрочем, как и во всей Франции. Огромный государственный долг, потеря североамериканских колоний в ходе Семилетней войны и общий кризис в государстве, не внушали оптимизма. Что впрочем никак не влияло на жизнь любвеобильного короля Людовика XV, интересовавшегося лишь вопросом регулярной смены фавориток в своей постели и руководствовавшегося по жизни нехитрой формулой – «монархия продержится, пока мы живы, а после нас хоть потоп!». Поэтому, находившийся в кабинете триумвират, состоящий из канцлера и хранителя печатей короля Рене Николя де Мопу́, министра финансов аббата Жозе́фа Мари́ Террэ́ и хозяина кабинета герцога дЭгийона, после разгона парламентов по праву мог считать себя вершителем судьбы Франции.

– Дорогой Эммануэль, – обратился Мопу к дЭгийону, – что, черт возьми, происходит в Польше? То, что они разгромили Фридриха, конечно прекрасно, но на чьей они теперь стороне. Забрав Восточную Пруссию поляки существенно усилили свои позиции и могут начать вести самостоятельную политику, что для нас нежелательно. Мы ведь рассчитывали на них в будущей войне с Россией!

Герцог дЭгийон, бывший, в прошлом, храбрым солдатом, и ставший не очень хорошим министром, плохо владел обстановкой в Европе, растеряв большинство связей своего предшественника Шуазёля, которого они усилиями триумвирата и свалили.

– Дорогой Рене, новый король Станислав Потоцкий выслал из Варшавы по какому-то смехотворному поводу нашего посланника графа де Тревиля и мы уже несколько месяцев не получаем оттуда достоверной информации. Но из сторонних источников известно, что русские вывели из Польши все свои силы, а князь Репнин вернулся в столицу и был награжден Екатериной! – развел руками дЭгийон.

– Опять у этих восточных варваров поставлено все с ног на голову, – воскликнул аббат Террэ́, – ведь корпус Репнина служил гарантией отстаивания позиций Петербурга в польском сейме, а теперь корпус вышел, а Репнина награждают!

– Вы совершенно правы, дорогой аббат, здесь возможны скрытые течения, неизвестные нам, ведь русские могли договориться с поляками, – продолжил Мопу и вновь обратился к дЭгийону, – а как обстоят дела в Швеции?

Герцог дЭгийон очень гордился своим шведским проектом, приписывая себе заслуги в перевороте, осуществленном Густавом Третьим, хотя все инструкции посланнику в Швеции графу Верженну по этому вопросу были направлены еще до вступления герцога в должность.

– Все идет, как мы и задумали. Шведский флот усиленно пополняется новыми кораблями и уже превосходит по силе русскую эскадру на Балтике! – оседлал своего любимого конька дЭгийон.

– Да, только флот пополняется у них, а плачу за это я, – заворчал министр финансов, – какие гарантии, что этот шведский выскочка вскоре нападет на Петербург?

– Дорогой аббат, шведы не желают повторения прошлых неудачных войн и хотят подготовиться лучше, что вполне объяснимо, – начал отмазывать своих подопечных дЭгийон, – а нам следует опять обратить свои взгляды на юг. Если у русских опять загорится причерноморье, то и на севере будет легче загнать их обратно в свою берлогу. Однако, австрийцы пока не готовы, из-за последствий венгерского восстания, а турки не хотят идти одни, потеряв в прошлый раз весь свой флот!

– Хорошо, продолжайте шведский проект, не забывая про юг, и постарайтесь все же найти подход к польскому королю. Когда шведы начнут действия на Балтике, заинтересовать австрийцев и турок станет намного легче. А к следующему году, с учетом возвращения Силезии, австрийцы станут гораздо сильнее! – подвел Мопу черту под разговором о внешней политике.

Глава 8

Экспресс-допрос четверых пленников, проведенный Вейсманом и Добрым, показал, что мы оказались правы, это действительно дезертиры. Насильно рекрутированные голландцы бежали из разбитого прусского полка и собирались вернуться домой. Здесь было бы самое время их пожалеть, ведь не по своей же воле в армию пришли. Но тут бойцы обнаружили недалеко в кустах труп женщины с явными следами сексуального насилия и еще живого, связанного мужчину.

После этого, судьба захваченных голландцев стала олицетворением фразы из Острова сокровищ «и тогда живые позавидуют мертвым». Заставив пленников похоронить женщину и выкопать четыре небольших полуметровых ямки, бойцы воткнули туда ружья прикладами вниз, утрамбовав вокруг них землю, а извивающихся и скулящих голландцев насадили сверху на свои же штыки. Положив бессознательного пленника в мою карету, мы проследовали дальше и через полтора часа добрались до постоялого двора.

***

– Доброе утро! – поздоровался я по-немецки с очнувшимся пленником, тощим нескладным мужчиной средних лет с всклокоченными вьющимися волосами и следами побоев на лице, лежащим на кровати в комнате постоялого двора и не понимающим куда он попал.

– Доброе утро! – ответил он и сразу спросил, – А где я?

– Вы в безопасности! – попытался я успокоить его, – Вы помните, что произошло, как вы попали в плен к бандитам?

Он задумался на мгновение и его вдруг затрясло, видимо, от накативших воспоминаний.

– Да, я помню, – ответил он через силу, – мы с моей помощницей Терезой Пфальц ехали из Штеттина в Дрезден, но по дороге я вспомнил про одного торговца картинами из Силезии и решил заехать по пути в Зеленую Гуру, посмотреть на его коллекцию. Но до границы Силезии мы не доехали, на нашу карету напали дезертиры из армии Фридриха. Убили кучера и слугу, меня и Терезу схватили. Меня избивали и требовали денег, но у меня почти ничего не осталось после покупки картины в Штеттине. Над Терезой потом надругались, а картину сожгли. А что с ней?

– Господин..? – задал я наводящий вопрос.

– Прошу прощения, я не представился, – понял он меня, – Дитрих Лангенау, управитель Дрезденской галереи старых мастеров!

– Мне жаль господин Лангенау, ваша помощница мертва, примите мои соболезнования, – вздохнул я, – она похоронена здесь неподалеку, а преступники уже понесли заслуженное наказание и больше никому не смогут навредить!

– Благодарю вас, господин! – ответил он и прикрыл глаза, – Бедняжка Тереза, упокой господь ее невинную душу!

Вспомнив, что сам еще не представился, я исправил эту оплошность:

– Герцог Курляндский Иван Кетлер, к вашим услугам!

– Ваше Высочество, еще раз благодарю вас! – склонил он