Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

Лар слишком верил в свою силу и защиту божественного родителя. Перетерпел великан гнев волн прошлый раз, авось и второй раз пересидит.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Из-за шкафа ее спальни вышел один из гостей. Совсем ещё мальчик, что не особо интересовал Лара. Ему хотелось хвастаться перед гостями многоопытными.

— Зачем ты здесь? — прошептала девушка. — Если отец узнает, то может быть крепко сердит. Ты нарушил правило его дома. Гостям нет места в наших покоях.

— Мое место там где мое сердце. — со странной интонацией ответил он.

«Ну конечно…» — обдумала слова девушка. — «Где твое сердце, там и ты. Иначе ты среди мертвых».

— Мое место там где красота. Где величайшее сокровище скрыто меж сырых камней!

— Нет, ты ошибаешься. — возразила Гунлед. — Сокровища не здесь, а ниже. Там по лестнице из большого зала. Где чучела медведей стоят, будто охраняя.

Мальчик лишь лукаво усмехнулся. Гунлед вдруг стало неуютно и странно. Он был меньше её почти в два раза, а легче так и в два с половиной. Безоружный, не злой… но было в его взгляде и голосе нечто странное. От чего великанша ощутила желание провалиться на месте.

— Чего ты хочешь? — сердясь и краснея спросила она. — Я собиралась спать.

— Чего я хочу… — задумчиво вздохнул Лестер. — О… Чтобы описать все это потребовалась бы книга. Столько много чувств и мыслей вспыхнуло во мне при нашей встрече. В обрамление грубой ткани белоснежное сокровище блистает как алмаз в сырых пещерах.

— Т-ты о чем вообще? Какое сокровище?

Она попыталась перебрать в мыслях те ценности, которые показывал ей отец. Понять о чем он говорит.

— Я о тебе… — совсем странным голосом произнес Лестер, подходят ещё чуть-чуть ближе. Парень не пил вечером, однако нельзя было назвать его состояние адекватным.

«Так держись…» — заклинал он себя, чувствуя как ему окончательно сносит крышу. — «Нельзя ее вспугнуть или разозлить. Черт. Я ДОЛЖЕН БЫТЬ ТАМ!»

Последняя реплика была адресована одновременно ложбинке меж грудей Гунлед и ещё многим пока взору недоступным частям ее тела.

«Я бы мог целовать ее полчаса с головы до ног и ни разу не пройтись по одному и тому же месту». — с восхищением подумал рыцарь.

Странное сочетание невинности, простоты, силы, красоты и грусти обернулось коктейлем, который ударил Лестера в голову сильнее клевца. И до жертвоприношения Валар он был натурой увлекающейся. Теперь к этому добавилось ощущение силы и власти над окружающим миром, а также пламя вдохновения.

— Обо мне? — удивилась девушка. — Зачем обо мне?

«Она, кажется, вообще не понимает о чем я!» — осознал Лестер. — «Этот упырь держал ее взаперти с рождения! В каменной темнице среди скал. Не давая никакого выхода её жизненной силе. Выродок, тиран, садист, но… не могу не поблагодарить его за этот шанс!»

— Не хочешь ли послушать стихи, Гунлед? — лукаво произнес Лестер. — Они из таких, что здесь никогда не звучали.

— Стихи? — девушка немного успокоилась. — Ладно.

«Хорошо, мы на верном пути».

— Если тебе что-то будет непонятно… — как бы невзначай заметил Лестер. — То я с удовольствием тебе объясню.

— Хорошо. — кивнула девушка. Кажется она немного успокоилась.

«Боги, боги, боги». — мысленно взмолился Лестер. — «Все Валар разом! Я не смогу долго смотреть на нее, не прикоснувшись. Дайте же мне все возможное очарование!»

— К-хм… — прочистил горло Лестер и начал читать стихи.

В крови горит огонь желанья, Душа тобой уязвлена, Лобзай меня: твои лобзанья Мне слаще мирра и вина. Склонись ко мне главою нежной, И да почию безмятежный, Пока дохнет весёлый день И двигнется ночная тень.

Надо отметить, что Лестер зачитал это очень выразительно. С подлинным чувством. Хотя было удивительно, как он вспомнил стихи, учитывая сколько крови потратил его организм на наполнение дара богов меж ног.

— Как тебе? — поинтересовался Лестер.

— О-очень красиво. — смущённо произнесла Гунлед, теребя в руках косу и отводя глаза. — Это ты сам придумал?

— Конечно! — уверил Лестер.

Благо А.С.Пушкин умер давно и в другом мире, так что предъявить за копирайт не мог.

— Как только я тебя увидел, так сразу же меня пронзило стрелою острой вдохновенье. И сердце мое кровоточит, но это сладкая боль!

Свою тираду Лестер сопроводил очень экспрессивной жестикуляцией и во время кульминации припал на одно колено.

Гунлед немного отпрянула назад, забравшись дальше на кровать. Она не очень понимала, что происходит с этим мальчишкой. Однако его слова и экспрессия странным образом находили в ней отклик. Ей почему-то стало жарко. Щеки горели, дыхание участилось. Чтобы облегчить свое положение Гунлед ослабила ворот платья, чуть приспустила его вниз. Действие это ещё сильнее зажгло в Лестере бурное желание.

— Слушай дальше… — с придыханием произнес он.

Люблю глаза твои, мой друг, С игрой иx пламенно-чудесной, Когда иx приподымешь вдруг И, словно молнией небесной, Окинешь бегло целый круг… Но есть сильней очарованья: Глаза, потупленные ниц В минуты страстного лобзанья, И сквозь опущенных ресниц Угрюмый, тусклый огнь желанья.