"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Бородач и молодой ремесленник молча приняли поводы. Их лица были белыми от напряжения, но они не спорили. Грок повернулся к остальным. Его глаза скользили по каждому.

— Оружия у тебя нет, — он бросил это мне не как упрек, а как простой факт. — Иди рядом. Твоя задача — слушать. Шорох, крик, хруст, плач — всё. Понял?

Я кивнул, горло было сухим, а тело не слушалось. Ормы, два здоровенных пацана с обветренными лицами, лишь переглянулись.

— За мной, — Грок сказал это, уже поворачиваясь спиной, и мы двинулись, оставив ремесленников с дрожащими и нервничающими варгами на гати.

Подъём за гатью был крутым и открытым, но мы шли не по тропе, а по самому краю склона, где земля была твёрже и кусты реже. Дым теперь не просто висел в воздухе — он был его составной частью, густой, едкий, с нотами той сладковатой гари, что заставляет желудок сжиматься. Я натянул рубаху на морду, чтобы дышалось хоть немного легче. Ормы, не останавливаясь, сделали то же самое.

Сквозь дым пробивался медный неровный свет: отблески огня, ещё невидимого, но уже близкого. Мы двигались почти бесшумно. Ормы, несмотря на свою грузную силу, ступали, как тени, обходя каждый сухой сучок.

Грок вёл, его плечи были напряжены, голова чуть повёрнута, как у зверя, что чует ветер. Я шёл за ним, пытаясь дышать через рот, и слушал. Но, кроме нашего осторожного шуршания, редкого и тихого шороха опавшей листвы под ногами Грока и далёкого глухого гула, — ничего. Ни плача, ни зова, ни даже обычного треска горящего дерева. Эта тишина внутри дымного шторма была хуже любого шума.

Мы достигли вершины подъёма почти одновременно. Грок замер, резко пригнулся за полуоблетевший куст и встал на колени. Мы последовали его примеру. Впереди, за последней гребёнкой кустов и молодых сосен, лежала ложбина, а в ней — то, что осталось от деревни.

Это не было пеплом. Пепел — это что-то окончательное. Это было ещё горящим, ещё умирающим селом. Половина длинных, узких домов ещё даже стояла, но их стены были чёрными, сквозными, с красными прожилками продолжающегося тления. Другие — просто груды обугленных головешек, из которых, как из гигантских чёрных ран, вырывались клубы дыма и яростные вспышки пламени.

Палисадников не было видно. Плетни исчезли. Центральная площадь, где всегда стоял столб со знаками, была пустым выжженным пятном. Мой дом — частично разрушен и уже не горел.

Но самое страшное — не было движения. Никакого. Ни бегущих людей, ни пытающихся что-то спасти, ни даже… тел. По крайней мере, я не мог различить их в этой гари. Только огонь, дым и эта абсолютная, немыслимая неподвижность.

Один из ормов, тот, что был слева, глухо выдохнул. Грок не шёл дальше.

Тишину разорвал не звук, а движение. Сперва это было лишь колебание дыма в дальнем конце ложбины, у подножия ещё дымящейся длинной избы. Потом из-за угла осторожно вышел кто-то. Не наш. Высокая поджарая фигура в стёганом коротком кафтане, перехваченном широким ремнём. На голове — островерхий стёганый шлем, из-под которого спадала на шею алая тряпица. В руках — длинное, похожее на рогатину копьё с широким лезвием.

За первой фигурой появилась вторая. Потом третья. Чужаки двигались легко, как люди, закончившие тяжёлую работу, и остановились, оглядывая выжженное пространство. Словно хотели проверить, не шевельнётся ли хоть где-нибудь кто-то уцелевший.

Я не видел их лиц, слишком далеко было, но вот алые тряпки на шее — словно в лицо им плеснули кровью.

— Сантора, — прошипел Грок так тихо, что слово почти растворилось в гуле пожара. Его рука сжала рукоять меча так, что костяшки побелели. — Деревня-щит. Они первые принимали удар, если что-то шло с востока… но они здесь. Значит… духи отвернулись от нас.

Я замер, вжимаясь в землю. Я понятия не имел, кто это такие.

Их было человек тридцать. Они перекликались гортанными отрывистыми криками, похожими на карканье ворон. Один, повыше ростом, видимо, старший, махнул рукой в сторону, откуда они пришли. И тогда из-за груды обгорелых брёвен вытянулась другая цепочка. Длинная, медлительная, понурая.

Дети.

Их вели гуськом, связанными одной длинной веревкой за руки. Мальчики и девочки, от малышей, едва державшихся на ногах, до подростков. Лица их были чёрными от сажи, одежда — обгорелой и порванной. Они шли, не поднимая голов, словно стадо покорных овец. Ни одного взрослого среди них. Ни одного.

— Духи… — хрипло выдохнул один из учеников старого орма, что был позади меня. Его звали, кажется, Ульф. — Это месть. Духи тех шаманов, чьи деревни Мирос спалил дотла в прошлый сезон. Они пришли за долгом.

«Нас же было… куча. Как они смогли разбить нас?»

Ответ на мой вопрос пришёл сам собой.

Новый гул родился не из тишины, а словно из-под земли: тяжёлый ритмичный стук, от которого дрожала сажа на обугленных брёвнах. Он нарастал с восточной части деревни. И тогда из дымной пелены показались они.

Всадники. Но не на варгах. Звери под ними были крупнее, приземистей, с мощными косматыми лапами и короткой шеей. Их морды напоминали медвежьи, но были длиннее и острее. Они двигались странной развалистой рысью, от которой сотрясалась земля. На их спинах, в высоких сёдлах с шипами, сидели воины в таких же стёганых кафтанах с алыми тряпками на шеях. Их было много — больше полусотни. Отряд разведчиков замер, а старший каркнул что-то, указывая копьём на центр деревни.

Кавалерия въехала на выжженную площадь ровным строем, не спеша. И началось. Они прочёсывали руины, методично, как жнецы — поле. Длинные копья с широкими наконечниками опускались и с коротким сильным толчком вонзались во что-то, лежавшее в пепле и тенях. Мне казалось, что я слышу каждый звук, сопровождающий их движения. Они были далеко, слышать я не мог, но всё равно слышал!

Иногда из-под копья вырывался хрип, тонкий, как писк мыши, и тут же обрывался. Чаще — был лишь глухой мягкий звук, будто втыкали во влажную землю. Только потом, с ужасным опозданием, сознание сложило картинку в целое.

«Они добивают… Добивают…»

Раненых, умирающих, а может, и уже мёртвых. На всякий случай.

У меня свело живот. В горле встал ком. Я смотрел, не веря, пытаясь найти в этой каше огня, дыма и движущихся фигур знакомый силуэт, цвет