Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- Ты от кого-то бежала? – осторожно спросила Корди, беря ее за руку, - От кого-то очень страшного, да? Можешь не говорить, если не хочешь. Я пойму. Может, вам, Сестрам Пустоты, и нельзя рассказывать о таких вещах. Но если вдруг захочешь рассказать… В общем, просто позови, хорошо?

Шму вымученно улыбнулась.

О том, что она – Сестра Пустоты, ей рассказала сама Пустота. Когда явилась к ней, соткавшись из полумрака душной и тесной каюты, в которой Шму сходила с ума от ужаса. Когда милосердно набросила на нее свой черный покров. И страх, терзавший ее сворой голодных хищников, вдруг на миг показался слабее. Не пропал, но сделался приглушенным, отступил.

Шму научилась находить убежище в Пустоте. Обращаться к ней за помощью и советом. Она знала – Пустота всегда рядом, даже когда вокруг солнечный день. Надо лишь попросить ее, и Пустота укроет, даст сил, утешит…

Постепенно Пустота учила ее и другим вещам. Тому, как почти без усилий карабкаться по рангоуту или часами висеть в воздухе, зацепившись пальцами за канат. Тому, как бесшумно бежать и совершать прыжки в тридцать футов. Тому, как прятать свое присутствие в тени и гнуть голыми руками стальные пруты. У Пустоты было много умений, и все она готова была вручить Шму. У Пустоты не было лишь одного – ответов.

Если она из Сестер Пустоты, то как оказалась на «Вобле» среди ночи? Она выполняла задание или бежала? Что вело ее? Что двигало? Какой ветер уготовила ей Роза?

Она не знала ответов на эти вопросы, а все размышления неизбежно приводили к новым приступам страха. Но Пустота и здесь пришла ей на помощь. С течением времени Шму поняла, что все эти вопросы, погруженные в Пустоту, уже не так остро ранят душу. Постепенно она приучила себя к мысли о том, что эти вопросы лишены смысла. Привыкла считать себя существом без прошлого.

Пока не вспомнила про золотых рыбок.

Шму набрала побольше воздуха в грудь. Вопрос, который привел ее к ведьме, не был особо длинным, но она знала, как тяжело ей даются любые слова.

- Я… хотела с-спросить. Почему… Почему ты так меня… называешь?

Корди изумилась. Не так-то часто Шму осмеливалась задавать вопросы.

- О, - ее глаза расширились, - Почему я называю тебя Шму?

- Да.

Ведьма рассмеялась. Смех у нее был красивый. Не такой завораживающий и звучный, как у Габерона, не такой громогласный, как у Дядюшки Крунча, но все же… Наверно, такого смеха даже карпы не испугались бы.

- Это же сокращенное от баронессы фон Шмайлензингер. Если хочешь, я буду называть тебя иначе!

- Нет, - Шму мотнула головой, - Но… почему?

- А, теперь понимаю. Ну, я подумала, что это твой титул. Ты произнесла его, когда была в бреду. Его и еще несколько слов, но это было единственным, что я поняла. Что-то не так? «Малефакс» просмотрел биографии всего Готланда и нашел фон Шмайлензингеров. У тебя древний род, Шму. Такой древний, что может потягаться с сыром из нашего камбуза.

- Корди… Можно мне… Я… бы хотела…

- Ого! Тебе что-то нужно, Шму? Помощь? От меня? Скажи!

- Я… мне… Я… - Шму сделала несколько глубоких вдохов, чтоб унять волнение, и лишь тогда смогла продолжить, - Зелье…

- Тебе нужно зелье? Сейчас сделаю, - ведьма вскочила, мимоходом одернув юбку, - Какое? Хочешь зелье-смешинку? От него смеются по нескольку часов к ряду. Впрочем, тебе, наверно, не стоит. Габерона наверняка хватит удар, да и капитанесса… А хочешь сонное зелье? Проспишь целую неделю подряд!

«Что-то, чтоб уничтожить воспоминания. Чтоб очиститься. Чтоб вернуть Пустоту».

Но она не смогла произнести этого вслух.

- Что-то от воспоминаний… - выдавила Шму, чувствуя, как бледнеет.

- Ах, это… Сейчас.

Корди бросилась к рундуку, стоявшему в изголовье койки, откинула тяжелую крышку и принялась что-то перебирать, неразборчиво бормоча себе под нос.

- Зелье гиперответственности… Абрикосовое счастье… Рыбки-тыковки, а эта дрянь уже застоялась!.. Где же оно… О! Нашла!

Она протянула Шму пузатую склянку вроде тех, в которых обычно держат туалетную воду. Цвет у жидкости был неприятный, темный, как отвар из водорослей, а еще она выглядела непривычно густой. Шму она показалась знакомой.

- Это… - неуверенно начала ей.

- «Глоток бездны», - Корди тряхнула многочисленными хвостами, - Ты же сама хотела что-то для воспоминаний, да? Хорошая штука, если не брать через край. Кусочек прошлого, который ты переживаешь еще раз. Ты ведь это хотела?

Шму оцепенела настолько, что не сразу заметила, как склянка оказалась у нее в руке. Стекло на ощупь было твердым, но почему-то успокаивающе теплым.

- Кто-то хочет глоточек прошлого? – Корди хитро подмигнула ей, - Завидую тебе, Шму. Знаешь, у меня в прошлом осталось не так много тех вещей, которые я бы хотела прожить еще раз. У тебя, наверно, там осталось что-то хорошее. Держи. Только не вздумай пить все за раз. Здесь не меньше полудюжины порций. Не бойся, я никому не скажу. Прошлое – это такая штука… Короче, это то, что принадлежит только тебе одному, верно?

Шму попыталась возразить, но не смогла – не хватило духу. Она пробормотала что-то похожее на благодарность и поспешила спрятать склянку. Она дойдет до верхней палубы и бросит ее за борт, чтоб не обидеть ведьму. Впрочем, у той сейчас достаточно хлопот с мистером Хнумром, может и вовсе забудет про это злосчастное зелье...

- Ну, иди-иди. Наслаждайся прошлым. А мы с мистером Хнумром останемся в грустном настоящем…

Шму попятилась и сама не заметила, как очутилась снаружи.

Спасаясь от невеселых мыслей, она забралась так высоко, как смогла, на самую верхушку грот-стеньги. Грот-стеньга – не лучшее место на корабле после заката. «Вобла» шла ниже уровня облачности, но ее мачты частенько рассекали очередное висящее по курсу облако, отчего Шму то и дело прохватывало ледяной сыростью. Только детям позволительно думать, что облака – мягкие и пушистые, как подушки из драгоценных гусиных перьев. Любой небоход, сделавший хоть один рейс, знает – облака мокрые и противные на ощупь. Если нырнешь в облако, кажущееся издалека белоснежным и невесомым, выйдешь мокрым с ног до головы и взъерошенным. Но сейчас Шму не обращала на это внимания, как и