Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Певица Бое?

— Бое великолепна, — опять заговорила Мелисса. — Исключительный голос!

— К чему эти разговоры? — очень тихо спрашиваю ее я.

— Что? — женщина будто бы меня не расслышала.

Обратив на нее прямой взгляд, уже громче говорю:

— Зачем ты собрала всех нас здесь?

Женщина больше не смотрит в зеркало. Взгляд янтарных глаз обращен ко мне.

— Ведь это очевидно, — без претензии в голосе продолжаю я. — В этот клуб сложно попасть. Для нас с Клайдом все организовала ты. Зачем?

— По-твоему, я строю тебе козни? — что-то обнаружив в моем лице, женщина кольнула надменным взглядом. — Не льсти себе. Ты не стоишь моего времени и сил.

— Мне очень хочется верить, что это действительно так.

Смотрим друг на друга. Долго.

В воздухе чувствуется неприятное напряжение…

— Не ищи врагов там, где их нет, Анна Лоуренс. Главный злодей этой драмы жизни — ты.

Мелисса положила помаду в маленькую сумочку в своих руках. Неторопливо идет к двери. А когда в уборной осталась я одна, я взглянула на свое отражение в небольшом квадратном зеркале над раковиной, впервые оценив себя в новом качестве.

Было о чем задуматься…

Я заторопилась из дамской комнаты.

— Мелисса! — позвала ее я, когда та уже была у лестницы. Как статуя греческой богини, фантастически красивая женщина с ровной гордой осанкой смотрит на меня. — Я сожалею обо всем. Джон, он…

«Он твой», — это я пытаюсь сказать? Почему тогда не могу этого сделать?

Трудно?

Женщина все поняла без слов. Мелисса подступила ко мне ближе и спокойным ровным голосом проговорила:

— Было бы глупо совершить одну и ту же ошибку дважды, не находишь?

Я нахмурилась, но только слегка.

— Я никогда ни в чем тебя не винила, разве что ненавидела сам факт твоего существования, — сказала мне она. — Впрочем, как и многих других до тебя… Я всегда знала, какой Джон. Ты тоже знаешь, какой он. После того, что случилось, к Хэнтону я не вернусь никогда. Теперь он только твоя проблема.

Смотрим друг на друга. Мелиса подступила еще ближе.

— А он стал для тебя проблемой, — констатирует она.

Оставив за собой последнее слово, женщина вернулась к лестнице, а я смотрю ей вслед.

Эта встреча не прошла для меня очень хорошо или совсем плохо.

Я не чувствую за собой победы или поражения.

Я смотрю вслед женщине, которую так долго боялась, и вдруг понимаю…

В любви нет чувства такта. В любви нет деликатности. Любовь — это поле боя.

Мелисса Бауэр. Джон Хэнтон. Анна Лоуренс.

Так вышло, что в этой битве проиграли все.

Осознав всю бесперспективность продолжения войны, поле сражений Мелисса покинула первой. Когда уйти захотела и я тоже… для меня началась новая война.

— Останься… — сквозь поцелуй шепчу я и тихонько тяну Коллинса в дом. При схожести желаний, Клайд остается большим реалистом, чем я.

— Этот парень будет не согласен.

Генри Фриц больше не прячется в своей машине где-нибудь за высокой изгородью, не наблюдает из бинокля.

Машина Фрица совсем рядом с домом. В моем дворе. У моего крыльца.

Он даже читает мою газету по утрам, пока я сплю. А сейчас Генри демонстративно поднялся из автомобиля. Этот наглец даже закурил.

Я хорошо отношусь к Генри. Но в такие моменты, как сейчас… глаза бы мои его не видели.

— Доброй ночи, Анна, — сказал мне Клайд. Поцеловал в висок и с очевидным недовольством вернулся к машине такси.

Видеться с Клайдом удается нечасто, а когда это происходит, любая встреча с ним кажется бесконечно короткой. Модный клуб попрощался со своими гостями к часу ночи. Машина такси слишком быстро домчала нас сюда…

С тоской смотрю вслед машине такси, а Фриц не сводит с меня глаз. Когда на него посмотрела и я тоже, Генри, не желая состязаться со мной в «гляделки», затушил сигарету ногой и сразу опустился в салон автомобиля.

Я вошла в дом, тихонько закрыв за собой входную дверь. Поднимаюсь по лестнице на свой маленький уютный чердак, на ходу сняв с себя браслет и бусы.

Уже в комнате сменила шелк серого платья на ночную сорочку. Взглянула на себя в зеркало и в тот же самый миг внизу послышался стук в дверь. Я замерла. Прислушиваюсь.

Мне не показалось. Постучались снова.

Накинув на себя тонкий халат, я спустилась вниз. Открыла дверь и увидела на пороге своего дома Джона Хэнтона. Этот мужчина впервые появился здесь.

Это неожиданно. Я удивлена.

— Хочу выпить с тобой, — сказал он.

— Джон, уже ночь, — без гнева возразила я. — Ты всерьез считаешь, что это уместно сейчас?

— Да, я так считаю.

С недоумением смотрю на него, а он смотрит на меня.

— Ты не хочешь предложить мне войти? — когда молчание совсем затянулось, спросил он.

— Только недолго.

Уголок его губ высоко взметнулся вверх, и мужчина переступил порог моего дома. Неторопливо идет в гостиную. Осматривается.

— Твоя увлеченность двадцатыми — это серьезно или временный порыв?

— Не знаю. Пока нравится.

Ставлю на стол бутылку с хорошим виски и два бокала для крепких напитков. Сажусь в кресло и спокойно наблюдаю, как высокая фигура в белой рубашке, опустившись в широкое кресло по другую сторону стола, разливает в бокалы золотистый напиток. Один из бокалов Джон протянул мне.

Поднесла виски к губам. Напиток приятно обжег мне горло.

— Ты напомнила мне девчонку, что вынудила когда-то купить для нее кофе, — сказал он, и уголок рта на моем лице мгновенно взметнулся вверх.

— Мне не хватает ее, — добавил Джон. — Не знаешь, куда она делась?

Хэнтон вспомнил нашу первую встречу в Данфорде, и живые воспоминания стремительно вырвались из глубин моего сознания. Увы, этот день остался в прошлом.

— Выросла, — с грустью в голосе отозвалась я.

Джон не поменялся в лице.

Смотрим друг на друга. Долго. А потом взгляд Джона медленно-медленно опустился к моим рукам.

— Ты не носишь браслет из-за Коллинса?

С некоторой тоской я посмотрела на свое запястье. У меня приоткрылись губы, но я ничего не говорю в ответ.

— Раньше ты носила его всегда, — заметил Джон.

— Браслет у меня украли, — смотрю на мужчину, а он смотрит на меня. — Это сделал бродяга в Стилдоне.

Хэнтон нахмурился. Вижу, как сомкнулась челюсть на серьезном лице, а в глазах сверкнула сталь. Он определенно что-то хотел сказать по этому поводу. У него было, что сказать…

— Ты не против, если я закурю? — вынув из кармана брюк портсигар, сказал Джон. Это был риторический вопрос. Мужчина взял сигарету и поднес ее к губам.

— Ты куришь