Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

такой же, как в Союзе. Преимущество только в том, что разгон — всего пять минут. А так модуль такой, что получается примерно пять-шесть галактик в охвате. Так что мне сказали, Тарро разрешил. Мол, летай по галактике, если хочешь. Все равно не удерешь — некуда.

— Н-да… — вздохнул Дух, — а я уж обрадовался!

— У меня то же самое, — сказала Карина. По моему запросу в военное и спасательское ведомство нам передадут 5 кораблей именно с таким модулем. Я сегодня узнала. Только забыла сказать — про Тарро, Союз и Древних было актуальней. Извините, что забыла.

— Да ничего, — вздохнул Дух. — Все равно тут безрезультатно. Или надо где-то спереть нужный модуль и переставить на обычный корабль…

— А это идея! — заметил Ванька. — Разузнаю у себя, где делают такие модули. Собрать его — сразу скажу — я не смогу, хоть и понимаю принцип устройства. Его еще тогда за ужином рассказал ваш Тарро. А вот спереть и переставить на другой корабль — это да, я возьмусь. Только я … эээ… не очень хочу так быстро отсюда уезжать, — признался Ванька. — Мне тут интересно. Я бы хотел еще поучиться.

— И я тоже, — поддержала его Анька. — Я ж только сегодня в ателье устроилась. Мне надо бы набраться дизайнерского опыта. А то вы все уже несколько дней учитесь, работаете, а я только сегодня начала.

— Так никто и не говорил, что прямо сейчас, — сказал Дух твердо, — я тоже хочу освоить многое. И реально думаю со временем открыть свою фирму в Союзе… Но и по Коралии я скучаю, — добавил он.

«Скорее, по Изабелле», — внутренне улыбнувшись, подумала Карина. И почувствовала укол совести. По идее, она сама должна сильнее всех рваться на Коралию и скучать по Артуру… Но вслух, чтобы заглушить голос совести, она сказала другое:

— Вы чего? О нас же волнуются на Коралии! Об этом вы подумали?! Наш долг — вернуться так быстро, как только сможем!

— Ну, Карина, — Дух успокаивающе положил ей руку на плечо. — Мы, конечно, все понимаем… Артур и все такое. Тебе-то, ясное дело, на Коралию хочется… А нас там ничто не держит на самом деле. И разницы нет, где жить — на Коралии или на Тайвани. И там, и здесь неплохо кормят.

— Здесь даже лучше, — усмехнулся Андрей, — Кормят, в смысле. Но мы, и правда, кое-чем обязаны Союзу и должны лететь туда как можно быстрее.

— Ну вообще я тоже хочу закончить тут, организовать эту Службу Спасения, — вздохнув, призналась Карина. — Но если получится улететь на Коралию раньше, то это наш долг.

И подумала, что вот вернется она на Коралию, и все закончится. И организация важнейшей Службы Спасения, и тренировки с мечом, и встречи с Рональдом… И смысл жизни. И снова будет как раньше — хорошо и надежно с Артуром, достаточно интересно в Союзе. Но… бессмысленно.

* * *

Принимать душ после моря Карине не хотелось. Кожа и волосы пахли солью и ветром и напоминали сногсшибательный, неоднозначный и прекрасный вечер на море. Она залезла в кровать с мыслью о том, что наконец можно все прочувствовать и справиться с противоречивыми ощущениями.

А больше всего хотелось порыдать. Но с этим у Карины всегда были проблемы. Теперь можно, она было одна. Но слезы, наворачивавшиеся на глаза, когда она сидела в беало рядом с Рональдом, словно застряли внутри. Сдержанность, к которой ее приучили с детства, порой играла с ней злую шутку. Рыдала она в основном по ночам — во сне. А в здравом уме и твердой памяти не получалось. Боль не находила выхода, задерживалась пластиной в груди, до тех пор пока она с ней не справится. Так воспитывали ее родители, и с самого детства Карина была убеждена, что плакать бесполезно, вместо этого нужно действовать и решать проблемы.

Однако после гибели Земли она была бы рада открыто, как Анька, плакать. Но какой-то жесткий стержень внутри не позволял этого. Глаза оставались сухими, когда все внутри разрывалось. И оставалось только держаться и… рыдать по ночам, во сне, в объятиях Артура, не всегда помня, что именно ей снилось и что на самом деле ее мучает. Ну можно хотя бы расслабиться и подумать, решила Карина.

Но, как и несколько дней назад, когда она решила обдумать ситуацию и разобраться в себе, в дверь постучали. Со вздохом Карина завернулась в одеяло и открыла. На пороге стоял Андрей с подушкой в руках и в трусах.

— Ну что ты хочешь? — устало спросила она.

— Всего лишь поговорить, — сказал Андрей и устроился с левой стороны ее кровати.

— Это превращается в традицию, — улыбнулась Карина. — Я правда очень хочу спать…

— Я тоже, — сказал Андрей. — Но так просто я от тебя не отстану. Когда еще мы сможем поговорить наедине. Либо мне придется назначить тебе свидание, — подмигнул он.

— Было бы неплохо! — пошутила Карина. — А то у меня никаких свиданий с тех пор, как улетели с Коралии!

— Ой ли, Карина Александровна?! — Андрей с сомнением поднял одну бровь. —

— А то «ой ли», Карина Александровна, — серьезно сказал Андрей, оборачиваясь к ней и подпирая голову рукой. — Ты ведь не все рассказываешь, что у тебя происходит с этим Тарро. Твое дело, конечно, но… смотри … Правитель планеты и единственный истинный Хранитель Вселенной, водит тебя в ресторан, возит на море по первому твоему слову, присылает тебе платья, в конце концов… Я уж молчу о том, что он, ни с того, ни с сего назначает тебя на важный пост. Нет, я, конечно, высоко ценю твои способности, но это как-то странно. Я думаю, что он и еще что-нибудь такое делает, о чем я просто не могу догадаться. Не странно ли? Скоро я перейду в стан Духа и начну думать, что он тебя клеит, — улыбнулся Карасев. — А ты не рассказываешь… Что совсем странно.

— Еще он учит меня владеть мечом, — сказала Карина. — Вернее, провел одно занятие.

— Каким мечом? — изумился Андрей.

— Пока что стальным, обучающим. Но в перспективе согласился научить обращаться с силовым…

— Ни фига себе! — изумился Андрей. — Как тебе это удалось?

— А чтоб я сама знала, — призналась Карина. Отпираться было бесполезно. А вот обсудить сложившуюся ситуацию с кем-то близким помогло бы облегчить душу. — Он, знаешь, то просто деловой начальник, а то вдруг что-то такое выкинет, и думай потом, что это значит. Мне самой это странно. Действительно периодически происходит что-то такое, что появляется ощущение, будто он и верно меня клеит. Ну или нет — заботится,