Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

Один взял Илью на прицел арбалета, явно намереваясь прикончить спящего. Но другой показал на тетиву, а потом на ухо. Мол могут услышать. И достал длинный узкий кинжал. Логика правильная. Только тот, кто ни разу не слышал, как гудит тетива, может считать, что луки и арбалеты стреляют беззвучно. Охотничий лук в лесу слышно за много миль.

А вот то, что они все же решили нас прибить — было большой ошибкой. Стоило вражине занести надо мной руку с ножом как спящая вроде Царевна с шипением бросилась на него. Короткие лианы не могли ничего сделать, но даже так девушка была страшна в гневе. Растерявшийся налетчик откинул Лягушку в сторону только за тем, чтобы получить от меня стилет в горло.

Второй, видя, что дело плохо, бросился было к окну, но его догнала Илюшина палица. Когда на шум в комнату вбежали дружинники все было уже кончено. Воевода быстрым шагом дошел до окна и, повесив оружие на пояс, наклонился к преступнику.

— А-а, — с досадой сплюнул богатырь, перевернув неудавшегося грабителя, под маской оказалась женщина, — сдохла тварь. И как теперь его допросить? Как опознать?

— Может это поможет, — сказал я, протягивая небольшой клочок ткани с нарисованной птицей, — не знаешь, что это может быть?

— Знаю, — мрачно ответил воевода, — жар-птицы. Вот гадины. А я-то думал я их всех извел. Пойдем к князю, чтобы дважды не пересказывать.

Глава 30

— Было это лет десять назад, — начал Илья, когда мы впятером заперлись в комнате Владимира. Сам князь, я, полусонная Лягушка, жрец Перуна и, конечно, воевода. — Я как раз заканчивал с лихими делами. Под Муромом дело было. Чуть восточнее. Кроме моей дружины наемников осталось еще несколько крупных… а ладно, что уж — банд.

Они грабили села, которые мы за мзду охраняли. Пока не наглели все шло мирно. Они напали, что не прибито, то унесли. Мы пришли, половину людям вернули, вторую половину разделили — все счастливы. Но потом начался какой-то кошмар. После нескольких нападений три деревни, в которых мужиков почти не осталось, будто испарились. Только дома остались. Ни скота, ни людей.

А после начали и сами бандиты пропадать. Ватагами. Мы в начале обрадовались — кто-то за нас нашу работу делал. А потом поняли, что просто так даже кошки не родятся. Да было поздно. Как-то раз я со своими тридцатью тремя молодцами высадился у небольшого поселка. Поторговать, пограбить, если случай будет, да и вообще отдохнуть.

Тем более на встречу нам вышли одни бабы. Стройные, подтянутые. И не голодные оборвыши, как это часто бывает, а хорошо одетые и отъевшиеся. В богатых деревнях таких только встретить можно. Да в основном мужиков — которые и кормят, и поят семью. А тут женщины. Улыбаются, зазываются. Как тут устоять.

Пить налили, есть наложили, спать уложили. Меня сразу три обхаживали. А потом, когда ни мужских никаких сил уже не осталось, нож к горлу. В общем, выжило из тридцати четерех пятеро нас. Едва ноги унесли, кто голышом, кто в чем. И ладью оставить пришлось. Когда через месяц, собрав новую дружину мы, на то же место пришли — пусто было. Только дома брошенные.

Почти год я за ними гонялся. Прощать смерть своих парней не хотел. И так подгадать получилось, что они как раз напали на крупный караван. А там охрана оказалась строгая и на их прелести не повелась. Зажали мы их с двух сторон. Кто сопротивлялся сильно — перебили. Кто сдался после боя — тех в рабыни заковали. А тех, кто сразу оружие сложил — себе забрали.

— Молодцы конечно, — хмыкнул Владимир, — с бабами воевать.

— Зря ты так, князь. Не бабы то были — воительницы. Как любили они себя называть — вольные птицы. Краше и страшнее их не сыскать. Но после того боя они больше не появлялись нигде. А этот знак, — сказал Илья, выложив найденную мной тряпицу, — я из тысячи узнаю. Жар-птица — их символ. Так они друг дружку узнают. Надо купцов расспросить. Не может быть, чтобы никто ничего не слышал. Земля слухами полнится.

— Это верно, — кивнул князь, задумавшись, — хорошо бы дружину туда отрядить. Да война с Полоцком намечается, нельзя силами разбрасываться.

— А давайте я схожу, разузнаю. Но за это мне кое-что нужно будет.

— Да понятно, что не просто так, — улыбнулся градоначальник, — говори. Если в моих силах и соразмерно — то сделаю.

— Поставь на общем капище нового идола. Можно небольшого. Богатыря и бога солнца — Святогора. Ни жрецов у нее не надо, ни подношений. Мы сами с Ильей будем туда приходить время от времени. Верно, брат.

— Почему нет, — кивнул воевода, — отродясь никому не молился и не собираюсь. А того, кто внемлет словам, да за клятвами смотрит — почитать готов.

— Нет, — решительно сказал Оскольд, — не дело это рядом с нашими богами непонятно кого ставить!

— Опять ты за свое? — устало спросил князь, — сказано же тебе, небольшую. И даров не надо. А то, что богатыри ему кланяться будут, так не велика беда. Их у нас всего двое. Договорились, поставим. Сходи только к нашему резчику по дереву, пусть он сделает так, как ты скажешь. Ну и в дорогу собирайся, надо понимать, как далеко враг.

— Добро, — согласился Илья, — а я пока по боярам да купцам пройду поспрошаю.

Жрец недовольно еще бурчал некоторое время, но в конце концов ему пришлось согласиться. Правда, предварительно мы пять раз обговорили с ним размер статуи, чем она может быть покрашена и где установлена. Учитывая, что в данный момент мне это было не принципиально я в общем соглашался, но добился того, чтобы рост был не меньше двух метров.

Уже сама возможность того, что кто-то сможет поклоняться Святогору, и количество его последователей начнет расти, грела мне душу. Счетчик, правда, как замер на двухстах пятидесяти, так и остановился, но мне нужна была тысяча, и ждать, пока жрецы Скрытого Солнца выберутся и начнут проповеди, не хотелось.

В течение нескольких дней, Илья искал связь и место хотя бы предположительное появления преступников. А я провел это время, мечась между кузницей и древесным скульптором. Выяснилось, что, согласившись на два метра, я очень сильно прогадал. Идол Перуна был больше