Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

– Ну что скажешь, старый друг? Что посоветуешь делать? Смести бунтовщиков артиллерией или ударить в штыки?

Даниил замер. Десятки взглядов скрестились на нём. По большей части злые, а кое-какие и ненавистные. Потому как такой вопрос императора, да ещё с подобным обращением – дорогого стоит!

– Может… поговорить? – но его предложение тут же потонуло в возмущённом гуле голосов. Однако Николай раздражённо вскинул руку, и гул мгновенно утих. Хм, а мальчик-то вырос… эвон как людей строит.

– С кем? И о чём? Они сделали свой выбор, предав меня и своих предков.

– Офицеры – да, а солдаты? – не согласился Данька. – Они ж не по своей воле вышли… ну большая часть, а повинуясь командам. Большинство вообще не поняли, куда и зачем они идут, и считают, что они вышли просто принести присягу новому императору. Какому-то из…

– Да как вы смеете… – тут же взвился кто-то из придворных, но Николай резко развернулся и ожёг его взглядом. Отчего тот мгновенно осёкся.

– И зачем? – негромко спросил Николай, вновь разворачиваясь к Даниилу.

– А нечего попусту кровь русскую лить. Нам вон сколько земель заселять надо – Сибирь, Причерноморье, Аляску с Калифорнией. Так что раз уж провинились – пускай едут и заселяют. А от мёртвых никакого толка.

– Ваше высоч… – возмущённо начал Милорадович, но Николай резко дёрнул подбородком, и генерал запнулся и сразу исправился: – Кхм… Ваше Императорское Величество, я считаю, что вам ни в кое случае нельзя подвергать свою жизнь…

Однако Николай не стал его дослушивать, а резко развернулся и двинулся в сторону лестницы. И вся толпа ломанулась за ним.

Выйдя из дверей, он коротко бросил:

– Коня… – и один из сапёров бегом подвёл ему под уздцы белого жеребца. Придворные заволновались, рассыпались по сторонам, начав цепляться ко всем конным, кого только успели заметить, а перед Николаем выскочил какой-то полковник, которого Данька не знал.

– Ваше величество, позвольте мне…

– Нет, Стюрмер, не позволю, – коротко бросил новоиспечённый император, но тут ему навстречу выскочил уже на коне генерал-адъютант Фредерикс, командир лейб-гвардии Московского полка, как стало понятно к текущему часу, составившего основу бунта. Его Данька как-то видел издалека… Впрочем, ему сейчас было не до этого – он был занят тем, что искал коня себе. Слава богу, недолго. Один из унтеров Сапёрного батальона, заметив, как бывший майор нетерпеливо оглядывается, понял всё правильно и, спрыгнув со своего коня, подвёл его к Даньке. Сапёры были в курсе их взаимоотношений с Николаем – успели насмотреться и здесь, и на Урале.

– Ваше Императорское Величество, – начал Фредерикс, – я считаю своей обязанностью…

– Я сказал – нет! – молодой император аж рявкнул в раздражении. – Хватит! Я решил! Я сам поеду и буду говорить со своими солдатами. Точка…

Они с Николаем легким галопом вылетели на Адмиралтейскую набережную и двинулись по ней в сторону Сенатской площади. Когда всадники приблизились к шумящей толпе, Даниил дал шенкеля своему жеребцу, выскакивая вперёд, после чего громко проорал:

– Дорогу императору!

Толпящиеся зеваки обернулись и тут же порскнули в сторону, потому что Данька и не подумал снижать ход коня. Так что ещё через несколько секунд они вылетели на Сенатскую прямо за спинами солдат, окруживших не совсем ровный строй бунтовщиков.

– Расступись! Дорогу императору! – снова проорал Данька, направляя своего коня в промежуток между двух рот. Солдаты слегка замешкались, но на них рявкнул какой-то быстро сориентировавшийся унтер, и они так же прянули в стороны, освобождая проход. И сразу после того, как они с Николаем выскочили перед Медным всадником, Данька натянул узду и пропустил Николая вперёд, одновременно останавливая коня. Скакать дальше было некуда – прямо перед ними выстроились сбитые в неровное каре ротные коробки солдат лейб-гвардии Московского, Гренадёрского полков и остальных частей, присоединившихся к восстанию.

Николай придержал коня и привстал на стременах:

– Солдаты! К вам обращаюсь я… да-да, именно к вам! Потому что ваши офицеры погрязли в измене. Они обманули вас…

– ДА-ДАХ!

Николай резко обернулся. Данька согнул руку и лихо сдул с верхнего ствола дымок, а долговязый тип в гражданской одежде, до его выстрела тщательно целившийся в Николая, вместо этого в настоящий момент валялся и стонал на покрытой позёмкой брусчатке площади, зажимая правое плечо.

– Унтера! Обеспечить порядок! – взревел Данька. – Император говорить будет. А то изменникам, которые вас на эту площадь вывели, – правда глаза колет. Вот они и хотят его величеству рот заткнуть! Исполнять!

Николай несколько мгновений напряжённо смотрел на Даньку, после чего едва заметно кивнул и снова развернулся к стоящим в ротных коробках солдатам.

– Солдаты земли русской, ещё не так давно все мы вместе, все мы стояли грудью перед нашествием двунадесяти языков…

Николай говорил хорошо. Смело. Громко. Убедительно. Бывший майор реально гордился учеником… а как его ещё можно назвать-то? Сам ведь растил – и сказки рассказывал, и со школьными предметами разбираться помогал, и планеры вместе клеил, и славу от расширительной пули отдал, и вместе с ним с Ламздорфом «воевал» до самой общей победы, и пистолет в том нападении вестфальцев вовремя в руки сунул, и всю поездку по Англии на мозги капал, и под Угумоном брата Наполеона уступил, хотя вполне мог сам его снять. Ой, да сколько всего было сделано, чтобы этот высокий, красивый парень в нормального человека вырос, а не стал каким-нибудь мажором, и немалый авторитет в обществе получил… Он даже заслушался, поэтому едва не упустил кого-то из офицеров, который, вырвав у стоящего рядом заслушавшегося солдата ружьё, с остервенелым лицом сделал выпад в сторону говорившего императора.

– Ах ты ж… ДА-ДАХ! – выкрик, прыжок с коня и выстрел почти слились воедино.

– Государь ранен! – завопил кто-то. И в следующее мгновение стоящие ровными рядами ротные колонны всколыхнулись и-и-и…

– Скрутить изменников… Они в Государя стреляли… Хватай их ребятушки… Государь волю обещал, а они его убить хотели… – взбунтовавшиеся солдаты, мгновенно превратившись в толпу, набросились на тех, под командой которых всего несколько часов назад они выходили на эту площадь. Николай же, привстав на стременах, повелительно прокричал:

– Не убивать! Не берите грех на душу! Изменников надобно судить и поступить с ними по закону! – после чего выпростал из стремени одну ногу и, перекинув её через луку седла, соскользнул на бурсчатку и присел рядом с Данькой.

– Сильно задели?

– Ерунда… – зло пробурчал бывший майор, торопливо перетягивая ногу куском ткани, который оторвал от нательной рубахи. Ну что за идиот – не озаботился перевязочным материалом. – Царапина.

– Да уж