"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

его выжившие соплеменники следовали за мной. Медика, где лежала Кассандра, находилась далеко от машинного ядра, почти в самой передней кольцевой секции, где менялась ось искусственной гравитации. Даже на трамвае потребовалось бы около пятнадцати минут, чтобы добраться до трамвайной остановки, ближайшей к месту нахождения моей дочери. Двадцать минут.

Это было слишком долго.

Я опоздаю.

Несмотря на всю мою силу, всю мою возрожденную энергию... я ничего не мог сделать, ничего, если не был там.

Так же, как я не был рядом с Валкой.

Валка! Я молился: О, Валка, прости меня!

Наша дочь. Наша прекрасная дочь.

Никогда, думал я. Никогда. Никогда. Никогда...

«Никогда больше...», — прорычал я и ударил по корпусу трамвая, как будто этим мог заставить его ехать быстрее.

Делать было нечего. Оставалось только ждать.

«Raka Kedron», — сказал я. «Он хочет забрать у меня моего ребенка».

Трамвай плавно остановился, щелкнули тормоза, зафиксировавшиеся в рельсах над нашими головами. Я протиснулся через открывшиеся двери. «Пилот!» — крикнул я в коммуникатор. «Направь меня в медику».

Луч бледного света прочертил воздух, ведя от темной платформы в еще более темные коридоры этого ужасного корабля.

«Демиург» — это лабиринт. Нечеловеческая воля, которая его создала, сделала это без оглядки на условности человеческого дизайна — за исключением тех мест, где Кхарн Сагара сам вмешался, таких как сад, арсенал, мостик. Большая часть его бесконечных коридоров было спроектировано без учета потребностей и желаний людей. Коридоры тянулись, бежали, расходились, казалось, без всякой системы. Залы, которые должны были быть параллельными, пересекались под углом.

Спустя столько лет я все еще не понимаю. Следуя за нитью пилота, как Тесей, мы прошли мимо стрельчатых арок и панелей из витражного стекла, калейдоскопические изображения на которых не представляли собой никаких образов, а лишь голые геометрические фигуры.

К тому времени, когда мы достигли медики, мое сердце билось у горла.

Но охранники у дверей были целы и невредимы. Увидев Рамантану и его сестер-братьев, они приготовили оружие.

«Опустите оружие, глупцы!» — велел я. «Где Кедрон?»

«Кедрон?» — спросил ближайший. «Человек из Капеллы?»

«Где Кассандра?» — спросил я, отталкивая мужчину в сторону. «Кассандра!»

Тяжелая круглая дверь открылась и откатилась в сторону.

«Кассандра!»

«Абба?» Девушка посмотрела на меня затуманенными зелеными глазами. «Что... что происходит?»

Тогда из меня вырвался смех, как будто в моей душе открылся какой-то клапан. «Ты в порядке?» — спросил я, не уверенный, спрашиваю ли я или утверждаю, что это так. «Ты одна?»

«Нет, лорд», — раздался мужской голос из задней части медики, и через мгновение из внутренней комнаты вышли два солдата в бело-красной форме легионеров. «Нас здесь десять человек. Тела тех экстров здесь у нас».

«Экстры?» Я забыл. «Хат и Козар, конечно...» Я приказал хранить тела Небет Хат и Акастуса Козара в медике под охраной. «У вас не было проблем? Не видели коммандера Кедрона?»

«Кедрона?» Кассандра попыталась сесть. «Абба, что происходит? Это... кровь?»

Я посмотрел на свой китель. Куртка и рубашка под ней не были гидрофобными. На них виднелись красные пятна.

«Это не моя...» — ответил я. Облегчение, которое я испытал, увидев свою дочь в безопасности и — почти — целую, сменилось злостью. «Он обманул меня».

«Кто обманул тебя?» — спросила Кассандра, едва присутствуя в сознании.

«Кедрон», — ответил я, резко подняв на нее глаза. На ее лице не отразилось понимания. Ее глаза не могли сфокусироваться и казались бесконечно далекими, как у мертвеца. Она потеряла очень много крови, и шок от потери руки травмировал ее организм. Ее чувства были подавлены лауданумом, а если и не лауданумом, то каким-то лекарством, близким к нему. Тем не менее я попытался объяснить: «Он на борту — он и его Стражи. Они пытались захватить корабль».

«Кедрон?» — спросила Кассандра. «Почему?»

«А ты как думаешь, почему?»

Она только посмотрела на меня. Врачи на борту «Гаделики» сняли с нее броню, вымыли и перевязали раны. К тому времени, как ее доставили на борт "Демиурга", автохирургу почти ничего не оставалось делать, кроме восстановления плоти и костей. В правой руке у нее была капельница с физиологическим раствором, баллончик которой висел в сетке. Под ним находился меньший баллон с лекарством, притупляющим ее чувства, в то время как другой аппарат пропускал кровь через шунт на тыльной стороне ладони.

Она никогда не казалась мне такой маленькой и хрупкой — даже когда была новорожденной.

Вспомнив о том крикливом ребенке — розовом и сердитом как черт, — я почувствовал, как слезы наполняют мои глаза.

«Прости, Aнарьян», — сказал я, подходя к ней.

Она сонно улыбнулась мне, не совсем понимая, где находится. «Не беспокойся...» Ее слова вылетали из уст, спотыкаясь одно о другое. «Все будет хорошо... будет... сделай... сделала бы снова».

Я сделал движение, как будто хотел взять ее за руку, но стоял слева от нее и поэтому ограничился тем, что положил руку ей на плечо. «Я должен идти», — выдохнул я, вспомнив о себе, о Кедроне и о битве, которая еще не закончилась. «На корабль совершено нападение, дочка. Империя предала нас. Я не могу остаться».

Кассандра подняла на меня глаза и сосредоточенно прищурилась. Казалось, ей потребовались все силы, чтобы произнести эти слова. Между ее бровями образовалась морщинка. Когда она наконец заговорила, голос ее прерывался.

«Помоги...», — сказала она, с трудом выдавливая это слово, словно сквозь плотное марево. «Помоги... Абба...»

Я крепче сжал ее плечо. «Что не так?», — спросил я. Меня охватил ужасный страх. Неужели Кедрон все-таки добрался до нее? Сделал с ней что-то? Отравил ее, может быть? Позаботился о том, чтобы я был там и увидел, как она умирает?

Но она покачала головой. «Хочу... помочь», — сказала она, уже более решительно. «Пойдем... пойду с тобой».

«Ты едва стоишь на ногах», — ответил я и моргнул, сдерживая слезы.

Моя храбрая девочка, подумал я и положил руку ей на лоб. Кожа была холодной и влажной. Она так много страдала, так ужасно... и все еще боролась. Мои мысли обратились к ее матери, к Валке. Навеки израненной, с израненным разумом... Эта рана так и не зажила по-настоящему.

Но она никогда не сдавалась, никогда не была сломлена, как я в ямах Дхаран-Туна...

…в залах под Перфугиумом.

«Я вернусь за тобой», — пообещал я и отпустил ее. Повернувшись, я посмотрел на Рамантану, Отомно и Эгазимна, стоявших позади. «Ичакта-ких, ты и твои соплеменники останетесь и будете охранять моего ребенка. Ты понимаешь?»