"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Один из них нашел путь, и именно его меч пронзил бок человека, скользя между пластинами доспехов, как нож между губками ракушки.

Рядом со мной нахуте унес жизнь еще одного. Обернувшись, я увидел, как одна серебристая змея взмыла в воздух, вылетев через дыру, которую проделала в шее человека. Там был Рамантану, борющийся с третьим, его ятаган был высоко поднят, словно хвост скорпиона, готового нанести удар. Один из Стражей повернулся ко мне спиной. Высвободив клинок, я вонзил излучатель в стык брони мужчины, нажал на двойные спусковые крючки, которые воссоздали клинок, как только меч был готов.

Мужчина сразу упал, кровь хлынула из его бока, красная на черном.

Что-то затрещало в куполе над головой, и, подняв глаза, я увидел, как некоторые из висящих занавесей падают, дымясь. Воздух сразу наполнился запахом горящей плоти. Выстрелы прорезали дымящийся воздух, зеленые, как зависть.

«Стены!» — крикнул один из ирчтани. «Они у стен!»

Их было больше, больше Стражей, скрытых по периметру ядра, спрятанных среди высоких машин, выстроившихся вдоль стен.

Они ждали нас.

Воздух вокруг наполнился криками, и тогда я впервые увидел их деймоническую взрывчатку в действии. Одна из них описала дугу в воздухе надо мной, преследуя бойца ирчтани. Я видел, как она настигла его, пройдя мимо щита. Видел, как человек-птица превратился в огненный шар, который на мгновение удержался его щитом. То, что осталось, обрушилось на пол, как проливной дождь, и шум от взрыва на мгновение оглушил меня, заставив завибрировать кости.

И тогда я увидел это.

То, что принесли Стражи.

Это была коробка, черный куб, возможно, длиной в локоть, с тяжелыми ручками на противоположных сторонах, крышка открыта, чтобы показать консоль внутри. На других гранях виднелся символ планеты Земля, черный на черном, континенты, рельефно выделяющиеся над гигантскими морями материнского мира. Плетеные стеклянные кабели тянулись от внутренней части к центральной консоли, и проглядывались линзы голографического комплекта, эндоптические проекторы, предназначенные для проецирования интерфейса устройства непосредственно на глаза пользователя.

Это был полевой компьютер.

И они подключили его к сердцу «Демиурга».

Ты ничего не знаешь о праксисе...

Упрек Валки раздался в моих ушах.

Я знал достаточно. Достаточно, чтобы понять, что бы ни делали Стражи, я должен положить этому конец — хотя мог развязать этот кабель не иначе, как Александр разрубил узел Мидаса. Я взмахнул мечом, оставляя глубокую царапину на черном металлическом полу.

Увидев, на что я нацелился, один из Стражей бросился на меня. Я поймал его за руку, когда он упал на меня сверху. Одной рукой я удерживал его руку на расстоянии, а другой пытался пустить в ход свой клинок. Я почувствовал, как в латной перчатке мужчины заскрипели механизмы, в его пальцах чувствовалась сила, не похожая на человеческую.

Тогда я стал бить его рукоятью по голове. Эта рукоять из слоновой кости никогда не смогла бы пробить титан, не смогла расколоть алюмостекло, но у него в черепе заклацали зубы, на пятом ударе он обмяк, и я сбросил его с себя. Тогда один из людей Рамантану набросился на мужчину и оттащил его. Покачиваясь, я поднялся на ноги. Компьютер лежал примерно в десяти локтях от того места, где я стоял.

«Остановите его!» — проревел один из Стражей. «Он идет за Эйдолоном!»

Два оставшихся Стража, стоявшие у консоли, нацелили на меня оружие, и я сделал единственное, что, как знал, могло их остановить.

Я метнул свой меч.

Клинок из высшей материи спроектирован так, что гаснет, когда покидает руку владельца. Риск, связанный с летящим в воздухе острым клинком банально слишком велик. Но клинку требовалось мгновение, чтобы обнаружить отсутствие руки, и еще одно, чтобы раствориться.

Достаточно долго, чтобы оружие пролетело два десятка футов до своей цели. По пути оно перевернулось острием вперед, отвлекая двух Стражей, которые нацелились на меня. Клинок пролетел между консолью и коробкой...

и перерезал стеклянный шнур.

Выстрел ударил по моему щиту, и я бросился вниз, скользя по полированному полу. Мой щит разбился, и сигнал тревоги заполнил уши. Я вытащил свой пистолет. Стандартный плазменный пистолет легионера, выстрелил в лицо ближайшего ко мне Стража. Этого оказалось достаточно, чтобы спасти мне жизнь. Его щит и броня выдержали удар, но он на мгновение ослеп, и мне хватило этого времени, чтобы броситься за центральную консоль.

Упала еще одна разорванная и горящая завеса и, по воле провидения - именно на того Стража. Я бросился на него, желая вырвать у него винтовку.

Где-то глубоко в недрах могучего корабля зазвенели предупреждающие сигналы. Я сбил стража с ног, упал на него, а между нами повисла странная завеса. Он уронил винтовку, и — почти слишком поздно — я вспомнил о лезвиях-лучах в его латной перчатке. Меч длиной три фута проткнул полупрозрачный материал занавеса. За ним последовала рука, безумно махавшая. Я смог только схватить ее. Лезвие выходило из излучателя в его нарукавнике, поэтому, заблокировав его локоть, я не дал ему разрезать меня пополам. Все это время я осознавал, что мой щит мертв, и чувствовал, что незащищенная спина стала блестящей мишенью.

«Ты... предатель!» — прорычал Страж, дыхание с шипением вырывалось из динамиков его костюма.

Я ничего не сказал. С мрачным и неподвижным, как камень, лицом я отвел руку мужчины назад, надавив на нее всем своим весом, всей своей силой — силой, которую дал мне Абсолют. Рука мужчины сломалась как ветка, локоть хрустнул. Я услышал его крик, и через мгновение прижал его собственный клинок к его горлу.

Все было кончено, хотя вокруг нас лежали мертвые птицы.

Сражение закончилось. Стражи были убиты.

Восемь из них. И три снаружи. И один в зале — всего двенадцать.

Двенадцать — это число паломничеств, которые покинули Старую Землю перед Войной Основания. Двенадцать — лучей Имперского Солнца. Это было священное число. Правильное число.

Мы, безусловно, убили их всех.

Я стоял на коленях над телом убитого мной человека. Воздух все еще был окутан дымом.

«Ба-Аэта-до». Рамантану встал надо мной, из раны на его плече текла черная кровь. «Ты жив?»

Я поднял руку.

Ксенобит упал, как будто я ударил его, и остался лежать, сжимая меч и прижимая руку к ране.

Странная завеса подо мной была спутана, служа импровизированным саваном для мертвого Стража, ее поверхность была разорвана.

Она кровоточила.

Я застыл, все еще подняв руку, призывая к тишине, уверенный, что сошел с ума. Но нет. Это была кровь, сочащаяся из разорванной ткани.

«Мой принц?» — снова спросил Рамантану.

«Это кожа...»