Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Двухдневная щетина его лица и вкус табака на губах сводят меня с ума.

Поцелуй прекратился… Под легкую дрожь стилпоезда мы все еще касаемся кончиками носов, чувствуя дыхание друг друга. Я опустила веки; мои губы уверенно вернулись к его. Хэнтон навалился на меня, еще плотнее вжав в холодную сталь стилпоезда. Сильные пальцы сжались на моей талии, и в теле пробежала искра, подобно разряду молнии. Поцелуй сильный, глубокий… Видит бог, ничего бы не остановилось, если бы Майкл не издал вежливое:

— Кхе-кхе.

Совершенно потеряв связь с реальностью, удивленно смотрю на Майкла, несколько первых мгновений силясь понять, что он вообще здесь делает. Хэнтон медленно-медленно снял ладонь с моей груди.

— Мне показалось, вы не знаете о моем присутствии, — усмехнулся Гроуз, развалившись на бархатной обивке пассажирского вагона. В руках держит шампанское.

— Так оно и было, — серьезно говорю я, и мужчины тихо рассмеялись.

Стилпоезд набирает скорость и мчится вперед. Деревья, столбы, машины — все это быстро ускользает прочь, и только общая картина остается сколько-нибудь уловимой для человеческого глаза.

Дрожат окна, стучат колеса. Из зелени Илсити к фермерским угодьям, от них к долинам Стилдона.

290 километров в час. Поразительно!

В долинах Стилдона картинка за окном не слишком меняется. Я уставилась в окно, уже плохо понимая, что вижу за ним.

Стилпоезд пришел к месту назначения спустя неполных три часа пути. Еще вчера это казалось невозможным.

На перроне под открытым небом железного гиганта встречают представители прессы, чиновник и два десятка рабочих. Эти люди улыбаются.

Стилпоезд совершил окончательную остановку, и грузовые машины сразу приступили к погрузке в грузовые вагоны тяжелых цистерн, а рабочие закрепляют их.

По-своему красивое, восхитительное зрелище.

— Невероятно, мистер Гроуз, — восхищается чиновник, своими пухлыми пальцами указав на записи в своем блокноте. — Такая скорость. Невероятно!

В особняке на Северо-западной, шесть тихо.

— Джон? — тихонько позвала я, когда вошла в гостиную.

Мужчина обернулся ко мне. Спокойный взгляд серых глаз стал подозрительным.

Облокачиваюсь плечом к дверному косяку, сложив руки на груди.

— Я хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— О том, что произошло сегодня в Илсити…

— Ты о поцелуе? — прямо спросил меня Джон.

— Позади уже месяцы, а между нами все еще что-то происходит. Все это слишком затянулось, и… Мы должны с этим разобраться.

Мужчина неторопливо приблизился к граммофону с большой широкой трубой, выбрал пластинку. Когда возникла спокойная красивая музыка, Хэнтон приблизился ко мне и протянул ладонь.

— Джон, я не умею танцевать, — в замешательстве говорю я.

— Я знаю.

Музыка стала ярче. У мужчины очень уверенный вид.

Когда моя ладонь легла в его, а другая рука мужчины опустилась мне на талию, Джон посмотрел мне в глаза.

— Три шага назад и один вправо, — объяснил он, и сразу двинулся на меня.

Движения скользящие, плавные.

— Три шага назад и один вправо…

Я постоянно смотрю себе под ноги, остерегаясь наступить на его. Это не помогло. Когда наступила мужчине на ногу, сразу расцепила руки и отошла в сторону.

— Я предупреждала тебя, — оправдываюсь я.

— Все в порядке, — сказал Джон. Опять протягивает мне ладонь. — Первая неудача — еще не повод бросить все…

Смотрю на него, он смотрит на меня.

Робко делаю шаг вперед. Моя ладонь снова в его руке.

— Шаг шире и чуть быстрее, — сказал он.

Я всегда остерегалась танцев, потому что чудилось, будто выгляжу глупо, силясь повторить неестественные в привычной жизни движения. Все казалось сложным и непонятным. Я чувствовала себя неуклюжей…

Сейчас я тоже чувствую себя неуклюжей. А вот выгляжу я глупо или нет — об этом даже не думаю.

Мне нравится танцевать с Джоном Хэнтоном… Это если быть честной.

Между тем зазвучали низкие ноты, своего рода акцент композиции.

— Когда эпизод повторится — кружись.

— Что? — возразила я. — Нет!

— Только один поворот.

Три шага назад и один в сторону, назад и в сторону. Эта комбинация повторяется снова и снова, пока не наступает момент сделать оборот вокруг своей оси. И в миг, когда я возвращаюсь к его рукам, мы неизбежно сталкиваемся нос к носу. Дыхание только на мгновение становится единым.

Смотрю на Джона. Всматриваюсь в сталь его серых глаз. Ощущаю запах его парфюма.

Из глубин моего сознания вдруг поднялись воспоминания о нас…

«Меня зовут Виктория».

«Джон».

Три шага назад — один в сторону. Поворот, и возвращаюсь к его рукам.

«В юности я искал собственный путь, — как далекое эхо в сознании возник голос Джона. — Обстоятельства привели меня на ферму. Это был суровый и самый полезный урок, который могла преподнести мне жизнь».

Три шага назад — один в сторону.

Я вспоминала лавину в Ханди. В момент столкновения в моем сознании пронеслась только одна мысль…

«Джон».

Три шага назад — один в сторону.

«Любить тебя — сущее проклятие!».

Три шага назад — один в сторону.

«Джон Хэнтон, вы согласны взять на себя обязательство опекуна над Анной Стоун?», — как наяву, слышу сильный голос председательствующего.

Три шага назад — один в сторону.

«Да».

Поворот. Я вернулась к его рукам.

Я чувствую его дыхание.

Когда мужчина склонился ко мне для решительного поцелуя, я сразу опустила подбородок. Отстранилась так, будто испугалась чего-то.

В воздухе возникло напряжение.

Пальцами касаюсь тяжелых век. Я не хочу поднимать взгляд на Джона. Я не хочу опять что-то увидеть в его глазах.

Музыка становится тише. Это не композиция подходит к концу, это я отдаляюсь от источника звука. Мелодию виниловой пластики уже почти не слышно, но громче становится звучание другой… Я узнаю эту мелодию. Этому времени она не принадлежит.

Поменялись ощущения.

Больше нет этого давящего чувства в груди. Мне стало хорошо и комфортно.

Я открыла глаза. Ударил яркий свет. Мне приходится щуриться на солнце.

Перед глазами все плывет. Не вижу контуров. Не понимаю, где я.

Слышу музыку и голоса людей. Звуки становятся громче.

Для того чтобы чувства пришли в норму, потребовалось время. И теперь, когда я вижу… меня бросило в жар и сразу в холод. Стало трудно дышать.

Над головой узкий розовый плакат: «Даниил и Виктория». Между именами изображены сцепленные обручальные кольца.

Во мне будто перевернулась сама душа.

— Выход невесты не сейчас! — на ходу говорит мне женщина в строгом черном платье. Улыбается. — Вернитесь в комнату невесты.

Я не могу издать ни звука. Я как статуя, у которой живыми остаются только глаза, они мечутся от места к месту,