"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

— На втором этапе, строительство завода. Тут потребуется значительно большая сумма. Я готов инвестировать семьсот тысяч франков. Эти средства пойдут на приобретение земли, строительство цехов, закупку станков, создание сборочных линий. Дополнительно, мы будем привлекать сторонние инвестиции, выйдем на биржу. Но контрольный пакет акций останется за нами.

Клеман сглотнул. Картина перед ним открывалась, конечно, космическая.

— Что касается распределения долей, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — я предлагаю следующую схему: сорок процентов акций совместного предприятия будет принадлежать мне, как основному инвестору. Тридцать процентов акций я предлагаю вам, месье Клеман**, за ваши патенты и руководство. Кроме того, вы будете получать ежемесячную зарплату, которая будет значительно превышать ваше текущее содержание. Бонусы по итогам года.

Клеман, ошеломленный, посмотрел на своих адвокатов. Те, кивая, подтверждали, что предложение весьма щедрое. Тридцать процентов в столь масштабном предприятии — это была доля, способная обеспечить его на всю жизнь.

— Еще тридцать процентов мы зарезервируем за нужными людьми и для выхода на биржу. Так вас устроит?

— Я… я согласен, — произнес Клеман, голос у него сел, стал глухим. Я налил инженеру воды, адвокаты начали составлять учредительные документы. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!».

Я улыбнулся, и в моей улыбке не было ни капли триумфа, лишь глубокое удовлетворение. Через час, когда все было готово, мы подписали многостраничный документ, закреплявший наши договоренности.

— И еще одно, месье Клеман, — произнес я, когда чернила на договоре высохли, а адвокаты собирали свои бумаги, — касательно двигателей. В Детройте, как я уже говорил, мой партнер, Генри Форд, строит завод по производству бензиновых двигателей для автомобилей. Я уверен, его инженеры смогут разработать для нас специальные, легкие и мощные двигатели для самолетов. Немедленно пошлю ему телеграмму с просьбой о помощи.

— Благодарю вас, граф, — произнес инженер, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Я уже было отчаялся, а вы… вы открыли для меня новый мир.

— Это только начало, месье Клеман, — ответил я, провожая его к дверям. — Только начало.

* * *

Париж провожал проливным дождем. Мелкие, частые капли барабанили по окнам кареты, оставляя на стекле причудливые узоры. Небо над городом было затянуто плотными серыми тучами, и воздух, до этого наполненный ароматами осенних цветов, теперь пах сыростью и свежестью. Вчерашний, последний в Париже сеанс Менелика, был отменен из-за головных болей медиума, чем я объяснил публике его отсутствие. А причина была прозаичнее — я просто не хотел, чтобы Калеб был переутомлен перед сложным переездом и еще более ответственной миссией в России. Ему предстояло быть в полной боевой готовности. Мысль о возвращении на Родину — уже так сказать в «полной славе» — наполняла странным предвкушением. Я чувствовал, что покидаю зону комфорта, что вступаю на неизведанную территорию, но это лишь подогревало мой азарт.

На вокзал мы прибыли за час до отправления поезда. Мой караван, состоявший из нескольких экипажей, привлек внимание собравшихся на перроне пассажиров. Я, Калеб Артур сели в головной экипаж, а позади нас, в других пролетках, разместились охранники Картера — крепкие, молчаливые мужчины с пистолетами под пиджаками. Они все также продолжали учить русский и я даже в поезд взял новые учебники — благо дефицита с ними в Париже не было.

Северный вокзал, всегда шумный и многолюдный, сегодня казался особенно оживленным. Сквозь стеклянный купол лился рассеянный свет, освещая десятки путей, уходящих вдаль. Пассажиры с чемоданами, проводники в синих мундирах, торговцы, разносчики — все это сливалось в единую, многоголосую симфонию города.

Наш поезд же ждал на пятом пути, началась суета с погрузкой, багажом и переноской столика медиума. Я, Артур и Калеб поднялись по ступенькам в один из вагонов первого класса. Здесь, в отличие от общего зала, царила тишина и умиротворение. Проводник, пожилой мужчина с густыми усами, лишь мельком взглянул на наши билеты и указал на купе, после чего ушел встречать других пассажиров. Половина вагона, как и было запланировано, была зарезервирована для нашей команды — сразу несколько купе подряд.

Дождь по-прежнему барабанил по окнам, и сквозь мутные стекла виднелись размытые очертания города. Поезд тронулся, медленно, с глухим стуком колес, набирая ход. За окном проносились улицы Парижа, его дома, его суета. Я мысленно пообещал себе сюда еще вернуться.

Постепенно город сменился пригородами, затем полями и лесами.

Я сидел у окна, наблюдая за проплывающими пейзажами, и внутри меня росла уверенность в правильности выбранного пути. Мы направлялись в Берлин, в сердце Германской империи. Мой план заключался не просто в транзите через эту страну, а в том, чтобы составить о ней свое личное впечатление. Второй рейх, с его стремительным индустриальным ростом, с его милитаристским духом и амбициями на мировое господство, представлялся мне очевидным врагом России. Логика очень проста. Германия в союзе с Австро-Венгрией. У той нерешаемые противоречия с соседней Сербией. Которые нам вроде как «братушки». А вроде, как и нет… В моей истории за Сербию вписались сразу после убийства эрцгерцога Фердинанда. Но даже если бы покушения не было, бурлящий котел Балкан, эта пороховая бочка Европы, все-равно бы так или иначе рванула.

И вот тут задачка была непростая. Пока ехали через пригороды Парижа, я размышлял над тем, возможно ли превратить Германию если не в союзника, то хотя бы в нейтральную державу в грядущем столкновении великих держав. Балканский вопрос, Сербия — все эти горячие точки, которые могли разжечь пожар европейской войны, были для меня не просто строчками в учебниках истории, а реальными угрозами. Я хотел отпетлять, оттянуть вступление России в эту мясорубку хотя бы на год, полтора. Дать ей время укрепиться, провести реформы, подготовиться. Ведь только тогда у нее был шанс избежать катастрофы начала 20 века.

Так и не придя ни к какому выводу, я достал из портфеля свежие газеты, принесенные Артуром перед отъездом, и начал их просматривать, вчитываясь в заголовки. Европейская пресса была полна новостей о грядущих мирных переговорах в Париже между США и Испанией. И пока газеты на первой полосе публиковали сенсационные подробности «мистических» сеансов Менелика, на последних страницах скрывались куда более тревожные известия.

В одной из британских газет, под небольшим, почти незаметным заголовком, я нашел статью о событиях в Китае. Мои глаза быстро пробежали по строкам, и сердце сжалось от предчувствия. Надвигалась новая буря.

«В октябре года группа повстанцев-'боксеров» напала на христианскую общину деревни Лиюаньтунь, где