"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Качество — это единственное, что у меня не падает, — отрезал я. — И ещё. Я слышал, у вас болят суставы от сырости. У меня есть мазь. На основе жира змеи и вытяжки из болотного корня. Втирать на ночь. К утру будете махать саблей, как двадцатилетний.

Я выложил на стол два глиняных горшочка с мазью. Это был блеф — никакой змеи там не было, только барсучий жир, воск и настой жгучего перца с какой-то травой, от которой слегка немела кожа. Но эффект согревания был реальным, а для тех, кто целыми днями сидел в сырости, это было спасением.

Они ушли, оставив на столе пригоршню хороших серебряных монет. Мой крючок был проглочен. Теперь они вернутся. И приведут других. Богачи не могут терпеть, когда у соседа есть что-то, чего нет у них.

* * *

Но вот какая была незадача… запасы реально хорошо пахнущих трав подходили к концу. Это я понял, когда Лили молча поставила передо мной пустой кувшин из-под масла мыльнянки и так же молча на него посмотрела. Больше слов не требовалось: заготовки, которые я делал ещё по приезду, закончились. То, что росло в расщелинах Ствола или продавалось на нижних рынках, было мусором. Сушёная крапива, чахлый чабрец, какие-то корешки, от которых пахло скорее плесенью, чем чем-то съедобным.

Я мог делать хорошее мыло, но не роскошь. А роскошь пахла иначе. Она пахла лугами, хвоей, цветами, которые я помнил по своему прошлому миру и которых здесь, в каменной яме, не существовало в принципе.

Мне нужны были люди снаружи. Люди, которые умеют ходить по земле, а не по каменным плитам.

Через три дня после визита богачей я отправился на поиски. Сеть слухов третьего уровня — вещь капризная и ненадёжная, как гнилая лестница в шахте. Но если знать, куда плеснуть масла, колёса начинают крутиться. Я плеснул: через Гурга пустил слух, что покупаю травы. Не аптечные корешки, не сушёные грибы, а именно травы. Пахучие. Свежие. И плачу за них очень хорошо.

Ждал я недолго. На четвёртый день Гург явился ко мне сам, таща за рукав какую-то тощую фигуру.

— Макс, — выдохнул чистильщик, глотая воздух, как рыба. — Говорят, тебе носы нужны. Ну, которые чуют. Вот, веду.

Фигура оказалась мужиком лет сорока, жилистым. Лицо — красный кирпич, обветренный до такой степени, что кожа походила на старую кожу варга. Жёлтые усы, неопрятные и широкие, топорщились в стороны, как кустики на скале. За его спиной стояли ещё двое: один молодой, лет двадцати, с такими же обветренными щеками и шустрыми глазами; второй — постарше, молчаливый, с лицом, словно он дерьмо всю жизнь нюхает.

— Звать Ирк, — представился усатый, кивнув. — Это Лют и Мох. Мы бегунки.

— Бегунки, — повторил я, оглядывая их. — Это значит, вы выходите за стены?

— Выходим, — кивнул Ирк. — Когда есть зачем. Караваны провожаем, иногда до самых предгорий. Иногда просто так шастаем, ищем, что можно подобрать. Шкуры, рога, корешки разные. Живём тем, что камню не нужно.

— А камню много чего не нужно, — хмыкнул молодой, Лют. — Камню только жри и спи.

Я жестом предложил им сесть на скамью у стены. Сами не сели — скорее, свалились, как мешки с песком. Усталые, голодные. Именно такие мне и требовались.

— Пьёте? — спросил я, доставая кувшин с брагой Лейны.

Ирк не ответил, просто протянул руку. Налил себе, хлебнул, кивнул. Двое других последовали его примеру.

— Слушайте, — начал я, наливая и себе. — Вы знаете, что я делаю?

— Колдовство, — буркнул Мох, молчаливый. — Все знают… Учётчик с третьего уровня варит что-то необъяснимое, от которого бабы в обморок падают.

— Не в обморок, — поправил я. — А в экстаз. Это разные вещи. Но суть верная. В общем, мне нужны запахи.

Я высыпал на стол горсть стекляшек. Их глаза мгновенно округлились.

— Мне нужны травы, — продолжил я, глядя им в глаза. — Не те, что растут у стен Ствола. Не та паршивая сушёная дрянь, которую толкают знахарки на нижних рынках. Мне нужны настоящие травы. Из лесов. Из долин. С лугов, где воздух чистый и деревья высокими бывают.

Ирк усмехнулся в усы.

— Леса — это далеко. Дальние леса — это мороны. Дикие племена. Засады. Это не прогулка за грибами, учётчик.

— Поэтому я и заплачу больше, — отмахнулся я. — Эта горсть сейчас и ещё такая же, когда вернётесь с грузом. И потом — постоянный контракт. Я буду брать у вас травы всегда. По фиксированной цене. Не по рынку Ствола, где вас будут иметь за стекляшки, а мою цену. Честную.

Они переглянулись. Стекляшки на столе заманчиво поблёскивали, но страх был сильнее жадности.

— Подождите, — сказал я и полез в свою сумку.

Достал маленький, аккуратно нарезанный кусочек мыла. Мой последний эксперимент: с добавлением хвои, которую я раздобыл у одного из возчиков, приехавшего из предгорий, и маслом мыльнянки. Кусочек был крошечный, но аромат от него шёл такой, что в каменном мешке склада сразу стало легче дышать.

— Понюхай, — я протянул кусок Ирку.

Тот принюхался. Пожал плечами.

— Пахнет. Лесом пахнет. Ну?

— А теперь намыль руки.

Он с сомнением посмотрел на меня, но плеснул из стоящего на столе кувшина воды в ладони, взял кусок и начал тереть. Пена пошла быстро — густая, белая, мелкодисперсная. Он мылил долго, с каким-то детским удивлением втирая пену в свои обветренные, потрескавшиеся ладони. Вдыхал аромат, который уносил его из этого вонючего каменного мешка куда-то в зелёные чащи, туда, где деревья касаются неба, а воздух пахнет жизнью, а не гнилью.

— Смой, — приказал я.

Он ополоснул руки в миске. Посмотрел на них. Кожа стала чище — это он ожидал. Но главное — запах. От его рук, всегда пахнущих потом, дымом и пылью, теперь исходил аромат свежей хвои и чего-то цветочного, нежного, абсолютно невозможного в Стволе.

Двое его товарищей тоже потянули носами. Лют даже привстал, чтобы лучше уловить запах. В их глазах загорелся странный, почти мистический огонёк. Это было как магия. Настоящая магия, которую можно было подержать в руках, втереть в кожу и унести с собой.

Ирк медленно вытер руки о штаны. Его скепсис испарился, как утренний туман. На его месте появился расчёт — холодный, практический, свойственный людям, которые привыкли рисковать