"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Что именно нужно? — спросил он, и его голос стал деловым.

Я достал кусок бересты и уголёк. Начертил схемы. Я не умел рисовать, поэтому описывал каждую траву так, чтобы даже дурак понял: форма листа, цвет цветка, запах, место обитания. Мята — у воды, круглые листья, холодок в носу. Лаванда — на сухих склонах, фиолетовые свечки, запах сладкий и тяжёлый. Шалфей — серо-зелёные листья, горьковатый, дымный аромат. Можжевельник — куст с синими ягодами, хвойный, смолистый дух.

— Вот это, — я ткнул в бересту, — приоритет. Мята, лаванда, шалфей. Набирайте полные мешки. Сушите в пути, но не гноите. Прелая трава — это мусор, я за неё не заплачу. И смотрите, чтобы на ягодах можжевельника не было гнили.

Ирк взял бересту, повертел в руках, всмотрелся в корявые рисунки. Потом передал Люту.

— Мы знаем, где это растёт, — сказал он наконец. — К Великому разлому, туда, где леса начинаются. Дня три пути, если без приключений.

— У вас две седьмицы, — отрезал я. — Если не вернётесь — я пойму. Лес есть лес. Но если вернётесь с пустыми руками или с гнилым товаром — лучше вам было остаться там.

— А если мы найдём что-то другое? — вдруг подал голос Мох, молчаливый. — Что-то, чего здесь нет? Что тогда?

Я посмотрел на него. Хороший вопрос. Правильный вопрос.

— Если найдёте что-то, что хорошо пахнет, — принесите. Я оценю. И заплачу отдельно. Щедро.

Мох кивнул, и на его деревянном лице проступило что-то вроде удовлетворения. Человек, который задаёт такие вопросы — человек, который думает. Это мне нравилось.

Ирк протянул руку. Я пожал её, крепко, по-взрослому. Сделка была заключена.

— Дайте нам пол луны, — сказал Лют, изучая бересту. — Мы успеем дойти до предгорий и вернуться.

— Хорошо, — кивнул я. — Но не больше.

Они ушли на рассвете. Я стоял на уступе у входа в Ствол, глядя им вслед. Три тени, растворившиеся в сером мареве степи. Ирк — ровный, уверенный. Лют — шустрый, нетерпеливый. Мох — молчаливый, вдумчивый. Хороший набор. Если они не сдохнут в пути, они вернутся с тем, что мне нужно.

Кай стоял за моей спиной.

— Думаешь, вернутся? — спросил он.

— Обязательно, — ответил я, втягивая в себя холодный воздух. — Жадность — отличный компас. А азарт — ещё лучше. Они уже попробовали, как пахнут деньги. Теперь они не успокоятся, пока не набьют мешки травой.

Глава 16

Неделя выдалась на редкость паршивой. Той самой, тягучей паршивостью, когда вроде бы ничего плохого не случилось, но в воздухе повисло предчувствие дерьма. В Стволе такую тишину называют «мёртвой»: ни стычек на нижних ярусах, ни обычных пьяных поножовщин у таверн, ни даже банальных обвалов в старых штольнях. Город словно переваривал что-то, копил силы перед новой вспышкой насилия. И меня эта тишина раздражала больше, чем самый откровенный наезд.

Когда вокруг тихо — значит, кто-то точит нож. И, как правило, для твоей спины.

Мои люди работали. Котлы булькали, Лили с привычной покорностью резала жир и мешала золу, Брин долбил кувалдой в кузнице, создавая видимость обычного ремесленного дня. Грок и его парни патрулировали периметр вокруг склада с таким видом, будто ждали осады. Но я-то чувствовал: что-то сломалось.

Поток клиентов иссяк. Не полностью, нет, самые верные ещё приходили, оставляли стекляшки, забирали серые бруски. Но те, кто приносил настоящие монеты — чистильщики, мелкие надзиратели, суетливые перекупщики — словно испарились. А вместе с ними испарилась и та самая ликвидность, на которой я строил свои грандиозные планы.

Ответ на эту загадку пришёл оттуда, откуда я не ждал — от Кая.

Мой молчаливый страж вернулся под утро. Он не появлялся уже двое суток, растворившись в каменных кишках Ствола, как это умел только он — бесшумно, незаметно, становясь частью теней. Когда он скользнул в дверь, я сидел за столом, пересчитывая остатки медяков в своей шкатулке. Кай не стал садиться. Он просто встал у косяка, опершись плечом о холодный камень, и его глаза уставились на меня.

— У нас проблема, — произнёс он ровно, без тени эмоции.

Я откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Сперва даже улыбнулся, отметив, как изменился его язык. Кай стал говорить свободнее, речь обогатилась новыми словами. Но вот новость, которую он принёс, настораживала. В этом мире проблемы обычно решались либо ножом, либо монетой. И то, и другое у меня пока было.

— Грон? — предположил я. — Решил, что может давить сильнее?

— Нет. Грон сидит тихо. Проблема ниже. В нижних галереях и дренажных туннелях орудует новая банда.

— Новая? — я нахмурился. Ствол не терпел хаоса. Любая организованная группа либо вливалась в существующую систему, либо уничтожалась надзирателями. — Чьи люди? Грона? Торга?

— Чужие, — отрезал Кай. — Внешняя сила. Их ведёт тип по имени Вальд. Они не связаны с местными торговцами или старшинами. Во всяком случае, с нашими.

Я встал и подошёл к очагу, плеснув в кружку остатки травяного отвара. Внешняя сила в Стволе — это как стая бешеных собак в запертом дворе. Они могут загрызть кого угодно, пока их не пристрелит хозяин. Но кто пустил собак?

— Рассказывай, — бросил я, делая глоток обжигающей горечи.

— Вальд — бывший надзиратель, — Кай скользнул взглядом по углам комнаты, словно проверяя, не выросли ли там уши. — Говорят, его вышвырнули за превышение. Слишком сильно прижал кого-то, кто был нужен людям сверху. Но он не сдох в нижних штольнях, как обычно бывает. Он нашёл спонсора на втором уровне. Кто именно — пока неясно. Но этот спонсор дал ему оружие и прикрытие. Теперь Вальд строит свою армию на нашем дне.

— Строит на нашем дне? — я усмехнулся, хотя в груди похолодело. — Это что же, конкуренция?

— Скорее, налёты. Они не производят, они берут. Грабят мелких торговцев, сборщиков мха, чистильщиков. Забирают всё: стекляшки, товар, еду. Работают жёстко, ломают руки тем, кто сопротивляется. Их больше десятка, и они вооружены. Не воины, — Кай пренебрежительно дёрнул плечом, — так, каторжники. Но против безоружных чернорабочих их хватает.

Я молча переваривал информацию. Бывший надзиратель. Спонсор сверху. Система в Стволе работала как единый организм: верхние уровни сосут соки из нижних, но делают это по правилам, через налоги, жетоны и квоты. Если кто-то начинает рвать