Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ладно, — пробурчал я, вставая с холодного камня. — Поживём с этим занудным бессмертным рядом. Идём дальше.

Попугай фыркнул, словно согласился ради порядка, — и мы двинулись вперёд, оставляя позади следы, от которых ещё долго висел в воздухе запах горелой соли.

Коридор сузился и неожиданно выпустил меня в зал, больше похожий на вывернутый карман земной толщи. Своды низкие, будто давящие, стены в прожилках минералов, тускло мерцающих изнутри. Воздух стоял густой, с тяжёлым привкусом сырости и пыли. Я сделал шаг — и земля под ногами хрустнула, будто откликнулась на присутствие.

Первый удар пришёл сбоку. Каменный кулак пробил воздух, я успел отшатнуться — и из стены вышла фигура. Безликая, но плотная, в отличие от воздушных или огненных теней. Это был человек из камня, только без лица, с рельефом вместо черт. За ним поднялись ещё трое, потом ещё — и десяток глухо шагнул ко мне.

Каждый удар их был не быстрым, но с весом целого валуна. Щит из воды, поднятый наугад, треснул после второго удара и рассыпался каплями. Пришлось уходить в подвижность: перекаты, рывки, удары в стыки. Огонь помогал мало — лишь оставлял на каменной шкуре обожжённые пятна. Но если вложить силу и ударить клинком в раскалённую точку, тело копии трескалось, и она разваливалась кусками.

Я двигался в ритме боярских спаррингов, когда один против нескольких, только тут не было тренера, готового остановить. Каждый мой промах оплачивался отдачей в кости. Ладонь онемела, плечо свело, дыхание стало тяжёлым, но азарт всё равно проклёвывался сквозь усталость.

Один из безликих ухватил меня за ногу, я обрушил на него струю пламени, другой ударил в грудь — воздух вышибло, мир качнулся. Я рванулся, вложил весь запас в горизонтальный разрез, и трое сразу пошли трещинами, осыпались щебнем.

Последний держался дольше всех. Он словно учился у предыдущих: щитом закрывал слабые места, бил сериями. Пришлось раскалить клинок добела, вложить остаток света — и тогда камень лопнул, словно перегоревший сосуд.

Я опустился на колено, опираясь на клинок, дыхание резало лёгкие, во рту стоял вкус каменной пыли.

И вот тогда земля под ногами снова дрогнула. Не так, как от ударов безликих, а глубже, увереннее. Почва передо мной разошлась, и из трещины поднялся силуэт.

Он не был размазанной копией. Это был я. Или точнее — то, чем я мог бы стать. Доспех — цельный, отлитый, с прожилками кристаллов, как будто камень сам выбрал его телом. Глаза светились ровным зелёным светом. Он поднял руку, и за его спиной сама земля поднялась стеной, подчёркивая — он здесь хозяин.

Попугай сверху негромко хмыкнул:

— Ну вот, двуногий. Отсюда тебя не выпустят. Может я полечу домой? Всё равно тебя прибьют.

Я сжал рукоять клинка сильнее. Воздух в зале стал вязким, земля ждала, кому отдаться. А копия лишь скривила губы в уверенной усмешке.

Земляной я вышел вперёд и даже не стал торопиться с первым ударом. Он просто вскинул ладонь, и пол вокруг вздыбился, вырастая в шипы. Я отпрыгнул в сторону, пытаясь ухватиться за ту же энергию, чтобы перехватить управление, но камень слушался не меня, а его. Любая попытка вцепиться в жилы пола отзывалась чужой силой, глухим толчком в грудь, словно сама стихия отталкивала меня.

Копия не спешила. Он будто испытывал меня, посылая по кругу низкие волны земли, которые сбивали равновесие. Пришлось отвечать. Я вызвал поток воздуха, заставил его резонировать, и ударная волна сорвала гребень почвы прежде, чем тот ударил по ногам.

Огонь был опаснее: несколько раз я разгонял пламя, чтобы прожечь каменные заслоны, но в ответ он сжимал землю в монолит и пламя гасло, оставляя лишь дым. Вода помогала лучше — струи вбивались в трещины, выбивая куски. Но и тут двойник обрушивал сверху новые глыбы, глуша мои попытки.

Мы кружили по залу, и вся земля здесь отзывалась только на него. Я не мог перехватить основу, но мог мешать. То гасил атаки огнём, превращая каменные удары в хрупкий шлак. То водой охлаждал почву, заставляя его атаки скользить. То резкими порывами воздуха сносил каменные осколки, открывая себе коридор для атаки.

Каждый его выпад сопровождался тяжёлым гулом, словно в грудь били молотом. Каждый мой контрудар не давал пробить мою защиту. Я понимал, что он сильнее именно здесь, но он тоже осознавал — сломить меня с ходу не выйдет.

В какой-то момент мы оба остановились. Камень вокруг заледенел от влаги и растрескался от жара. Воздух вибрировал, и в этой дрожи чувствовалось шаткое равновесие. Он смотрел на меня своими светящимися глазами, я держал клинок перед собой, и впервые почувствовал — мы оба ищем не силу, а слабость друг друга.

Это был тупик. Но тупик, который неизбежно должен был прорваться.

Я сосредоточился на воде. На каждом вдохе собирал влагу, вплетал её в землю, заставлял камень под ногами расползаться вязкой жижей. Твердый пол постепенно превращался в болотную кашу — ноги увязали по щиколотку, каждое движение давалось тяжелее.

Земляной двойник напрягся. Его атаки потеряли резкость: глыбы поднимались медленнее, каменные шипы ломались, едва успев вырасти. Он по-прежнему контролировал стихию, но теперь почва перестала быть послушной опорой, превратившись в сырой комок.

Мне это давалось непросто. Вода уходила послойно, и чем сильнее я насыщал почву, тем ощутимее пустел внутри. Сила уходила не рывками, а постепенно — тонкими нитями, тянущимися к каждому движению противника. Приходилось останавливаться, переводить дыхание, лишь затем снова атаковать магией. Я не мог позволить себе выжечь всё до дна: нет гарантий, что это его убьёт, и если потрачу всё сейчас — дальше просто не выживу.

Двойник, несмотря на вязкость почвы, не сдавался. Он вытягивал глыбы прямо из глубины, с трудом, но упрямо. Раз за разом бросал их в меня, будто проверяя мою выносливость. Я парировал порывами воздуха, гасил удары огнём, разбивал встречными потоками воды.

И всё же разница оставалась. Он будто цеплялся за каждую крупицу камня, а я чувствовал, как почва становится мягче, пластичнее, всё хуже слушается его команд. Грязь тянула вниз не только меня, но и его.

Схватка зашла в странную стадию: никто из нас не мог нанести