Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Первый рывок был чистым инстинктом. Усиление взорвалось в жилах, клинок в руке вспыхнул светом. Первый воин не успел поднять копьё — его грудь разверзлась от удара. Горячая кровь и запах палёной шерсти наполнили воздух. Второй прыгнул сбоку, но я встретил его лезвием. Визг слился с гулом толпы.

Их оказалось больше десятка. Но я шёл вперёд. Рубил, отбивал, пробивал себе дорогу. Каждый удар отзывался в теле треском, но кровь, адреналин и ярость делали меня быстрее.

— Человек! — кто-то из них взвыл на ломаном языке, но тут же захлебнулся в собственной крови.

Я шёл, как буря. Сшибал их с ног, валил, поджигал заклинаниями, заставляя их кататься по полу, визжа и воя. Запах дыма, палёной шерсти и гнили смешался, щипая глаза. Крысы кричали, бросались, но падали одна за другой.

И всё же силы уходили. Яд действовал тихо, но неотвратимо. Сначала лёгкое головокружение. Потом руки стали тяжелее, дыхание — хриплым. Каждый взмах клинка требовал всё больше.

Толпа вокруг не отступала. Наоборот — всё больше крыс поднималось с лавок, вытаскивало оружие, приближалось ко мне.

Я ещё держался. Раз за разом металл встречался с костяными доспехами, зубы скрежетали рядом с ухом, когти царапали доспех. Я отбрасывал их, ломал кости, оставлял за собой след из тел.

Но вот клинок замедлился. Удар, второй — а дальше будто вязкая смола оплела мышцы. В груди закололо, амулет на шее вдруг раскалился, вспыхнул, и… рассыпался в прах.

Не выдержал.

Яд оказался слишком крепким. Даже защита, проверенная десятками боёв, не справилась.

Мир начал плыть. Я пытался сделать ещё шаг — ноги подогнулись.

Крысы заорали в унисон, словно почуяли слабость. В меня вонзились крюки, наброшенные сети затянулись на плечах и ногах. Сотня лап рванула вниз.

Я упал на колени, пытаясь вырваться, но силы уходили, как вода сквозь пальцы. Цепи хлестнули по запястьям, холодные артефакты щёлкнули на руках и шее. Я сразу ощщутил пустоту внутри, стихии внезапно замолкли.

Я ещё оаз дернулся, но магия не откликнулась. Ничего, кроме слабых искр, которые тут же угасли. Чёртовы блокираторы, я слышал о таких, дорогие штуки.

Толпа взревела. Визг, хохот, удары копьями о пол. Я видел, как лица крыс искажались восторгом. Для них это был праздник.

А для меня — не самый лучший финал истории.

Последнее, что мелькнуло перед глазами — ухмылка вождя. Он стоял над всем этим хаосом, спокоен, как будто так и должно быть.

Я проиграл не потому, что был слаб. Просто система сработала. Их слишком много, а ещё яд и артефакты. Лабиринт снова доказал: он играет против меня.

Мир окончательно поплыл, звуки утонули в гуле, и тьма накрыла меня.

Глава 19

Очнулся я от резкого запаха гари и толчка в бок. Чьи-то лапы подняли меня, подтолкнули вперёд. Ноги едва слушались, голова гудела, как после недельной пьянки, хотя я не испытывал таких ощущений, но это именно то чувство. Блокираторы холодили кожу, будто ледяные тиски.

Меня вывели на свет. Я моргнул, и перед глазами открылась площадь. Каменная, грубо вытесанная, но достаточно широкая, чтобы вместить сотни. По краям — деревянные помосты, на них факелы и грибы, сочившие ядовитое сияние.

Толпа ревела. Тысячи глаз, сотни морд, десятки голосов сливались в единый вой. Они выли не от ярости — от восторга. Для них всё происходящее было праздником.

Меня вытолкнули в центр, на площадку перед возвышением. Там стоял он — вождь. Широкоплечий, в кольчуге из цепей, глаза блестят углём. Лапа поднята, толпа мгновенно стихает.

— Сегодня, — начал он низким, уверенным голосом, — к нам явился дар богов. Человек, не просто воин, но тот, на кого боги указали нам. И он удостоен величайшей чести!

Вой толпы взметнулся, как волна. «Честь, честь!» — рычали крысы, топая, гремя оружием.

Я сжал зубы. Для них я был не пленник, не враг. Я стал частью их ритуала. Жертвой.

Вождь продолжил, подняв обе лапы:

— Мы, дети глубин, давно изгнаны. Люди вышвырнули нас в темноту, лишили света, отняли право на жизнь под небом. Мы выживали в камне и гнили, но теперь наступает наш час!

Гул одобрения прокатился по площади. Крысы в едином ритме били копьями об пол.

— Боги даровали нам знамение! — вождь указал на меня. — Вот доказательство, что мы не забыты. Мы принесём его в жертву, и наши боги даруют силу. Мы вернём себе право на жизнь под голубым небом, а люди пожалеют о своём высокомерии!

Толпа взревела так, что пол под ногами задрожал. Я впервые ясно понял — у них есть религия. А ещё уверенность в том, что их божества слышат и отвечают. Я был втянут в чужой культ, в систему, где моя смерть — ступень к их «возрождению».

Я поднял взгляд на вождя. Он говорил размеренно, почти спокойно, но в его глазах горел голод. Не вера — жажда власти.

Толпа скандировала, хоронил меня этот ритм. И я понял: Лабиринт готовил всё именно к этому.

Меня вели сквозь толпу так, будто я уже не человек, а трофей. Руки связаны, блокираторы давят на кожу, в плечи впиваются копья, толкают, не дают сбиться с ритма их марша. Толпа ревела, швыряла вверх лапы, кто-то плевал, кто-то смеялся. Я попробовал рвануться — даже не по-настоящему, просто проверить. Копья в тот же миг упёрлись в бока, хватки на руках стали железными.

Вождь шёл рядом, выше и массивнее остальных. Голос его прорезал гул:

— Человек не понимает, какой чести удостоился, — бросил он с холодом. — Сопротивляется, будто это простая расправа.

— Так объясни, недалёкому, — огрызнулся я, выпрямляясь. — В честь чего я должен с радостью расстаться с жизнью?

Вождь повернул ко мне голову. В глазах мелькнула искра — не ярость, нет, а что-то вроде презрения.

— Это дело богов, — сказал он медленно. — Смертных оно не касается.

Толпа взревела снова, словно подтверждая его слова. А меня втолкнули в высокую башню у края площади. Каменные стены, тусклый свет факелов, тяжёлые створки двери захлопнулись, отрезав вой снаружи.

Меня запихнули в клетку из ржавого