Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

моим предположением было то, что люди, употребляющие энриум, непригодны для превращения в дохляка. Среди энриумщиков действительно не было случаев восстания из мертвых, это верно. Однако даже люди, никогда ничего общего с энриумом не имевшие не все поднимались из могил в виде дохляков. Поэтому мне пришлось искать иную причину, отличную от первой. Хотя, в принципе, принятие энриума на данный момент было панацеей от возможности превратиться в ходячего мертвеца после смерти.

Вторым предположением была принадлежность к определенной группе крови. Точнее, не совсем так. Принадлежность к классовости крови, скорее. Потому что среди представителей высшего света, а точнее среди мертвецов из их числа, наблюдался крайне низкий процент поднимающихся после смерти. К тому же, даже люди, бывшие внебрачными отпрысками благородных господ тоже крайне неохотно поднимались из мертвых. К сожалению, времени для сбора статистики по этому вопросу прошло слишком мало, а представители аристократии мрут в разы реже, чем простой люд. Поэтому подтвердить или опровергнуть этот фактор я не мог.

Абсолютно точно на возможность стать живым мертвецом влияла видовая принадлежность. Крули, вампиры и оборотни гарантированно не становились дохляками. Причем, даже вампиры и оборотни из числа обращенных тоже подпадали под это утверждение. Отсюда я пытался сделать вывод, что возможные вкрапления нечеловеческих генов в некоторых людях препятствуют им к становлению дохляком после смерти… Однако, для этого нужно было очень плотно и досконально изучать самих дохляков. Ибо подтвердить подобное утверждение можно только после продолжительного изучения сотен и сотен мертвецов. Пока что у нас слишком мало данных.

Зато мы смогли вывести примерную группу лиц, которая с наибольшей вероятностью станет дохляками после смерти. Крайне неблагородных кровей, без примесей нечеловеческой крови, не употребляющее энриум население. Стало быть, большая часть людей, проживающих в нашем замечательном городе… Так что обнародовать результаты наших исследований было по меньшей мере бессмысленно. Только людей бы озаботил лишними бедами. По крайней мере, в городе точно бы резко поднялся процент умирающих от попыток обращения энриумом…

Примерно эти мысли я вспоминал, разглядывая мертвяков вокруг. Как бы странно это ни звучало, но впечатление на меня толпа мертвецов больше не производила. Устал, видимо, от этого. Тем более, что они больше не мешали моему продвижению вперед. Кстати, об этом. В какой-то момент дорога делала особо крутой изгиб, одним из краев практически касаясь одного из столбов с колбами. Это дало мне возможность осмотреть их поближе. Сами столбы были малопримечательными – обыкновенные каменные конструкции, которые даже спустя столько времени были крайне крепкими и надежными. А вот колбы... Это уже отдельный разговор. В них не было той монументальности, которая прямо-таки сквозила в колоннах. На вид они были довольно простыми. Два простых диска из какого-то металла сверху и снизу и корпус из мутноватого стекла, составляющий основное тело этой колбы.

Интересность этих странных предметов заключалась, в основном, в трех вещах. Первая – размер. Они были просто огромными: примерно в два моих роста каждая, а диаметром этот цилиндр был не меньше трех метров. Второй интересный момент – материал. Что металлические диски, что стеклянная поверхность были весьма необычными. И, если с металлом более-менее понятна причина моего незнания (даже наши металлурги придумали столько сплавов, что запомнить их все не представляется возможным), то вот «стекло» было для меня весьма необычным. Оно было прозрачным, как обычное, но при этом совершенно другое на ощупь. Почему-то у меня при прикосновении к нему не возникало сомнений, что физические свойства у этого материала на самом деле совершенно иные, чем у привычного всем в Хэнсинге обычного стекла. Нужно будет его изучить…

Третья «интересность» в этих колбах была довольно очевидна изначально – содержимое. Конечно, открыть и прикоснуться к нему у меня не было шансов, но сомнений особых не было: энриум. Эти колбы были сверху донизу заполнены энриумом. Вот только тут было два «но». Известный мне магический металл не светится. По крайней мере, не в видимом глазу диапазоне. Второе «но» же заключалось в том, что помимо энриума в колбах было что-то еще. Что-то находилось в нем, полностью погруженное в магический металл, а потому и неразличимое снаружи.

Исследовав один из цилиндров, я нахмурился. Слишком много непонятного. Ни воспоминания моего первого воплощения, ни пробуждающиеся в голове постепенно знания не давали мне ответов ни на один из возникших вопросов. А их с каждой минутой, проведенной в этом непонятном месте, становилось только больше и больше. Впрочем, нахождение на одном месте явно не поможет мне. Решив для себя все таким образом, я двинулся дальше по дороге, размышляя над появившимися загадками.

Дорога из светящегося кирпича долго вела меня между бесконечных, казалось, рядов дохляков и гигантских колонн, уходящих вверх во тьму. Вокруг висела довольно жуткая тишина, нарушаемая только шумом моих шагов. Отсутствие звуков в этом месте было настолько неестественным, что мне становилось отчетливо понятно – ничто живое здесь просто не может быть. Оно, в принципе, и логично. Обычный энриум уже крайне опасен. Он отравляет большую часть живых существ, постепенно убивая их. Этот же энриум, разлитый в цилиндры, похоже был еще более… сильным. Даже насекомые тут не селятся – настолько он смертелен для всего живого.

Интересно, почему же тогда я не ощущаю его губительного воздействия, если он настолько опасен? Слишком мало времени тут провел? Или, возможно, опять сработали мои необычные способности? Эта «Воля» явно требует изучения. Мне нужно точно знать, на что я способен, а на что – нет…

В какой-то момент, сделав очередной шаг вперед, я замер на месте. Рука резко вспыхнула жгучей болью, отчего я, не ожидавший столь резкого ощущения, даже взялся за оружие. Правда, это оказалось не нужно. Болела татуировка, раскалившаяся буквально докрасна. Та самая татуировка, «подаренная» мне той самой загадочной сферой. Как-то успел и позабыть уже про нее… Горела она довольно чувствительно. Будто под кожу залили раскаленный металл. Я поморщился, потряс рукой пытаясь избавиться от болевого ощущения, но оно и не думало уходить. Что ж, похоже придется с этим смириться.

Я прикрыл глаза на секунду и давно заученным, выверенным мысленным усилием отстранился от боли в руке. Жжение будто бы отступило куда-то на задний план восприятия, подавленное моей волей. Оно никуда не пропало – я до сих пор четко его ощущал, но мог больше не обращать на него внимания. Благо, что меня еще в детстве учили терпеть любую боль ради выживания. Мне всегда нужно было быть в сознании, несмотря на любые повреждения. Ведь именно тогда у