Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

– С чего бы? Иудеи мы скорее по рождению, а не по вере, я вон даже шаббат[1400] не соблюдаю. Христиане, даже фанатики, к таким равнодушны. А… другие евреи? У нас нет особо верующих, это ж не Нью-Йорк. Так… традиции скорее.

– Ну и хорошо, – равнодушно кивнул шериф, повернув голову к старателям – все ли слышали? Ну и славно, меньше вопросов да разговоров будет. Подумаешь, очередная нелепая смерть. В старательском посёлке редкость скорее смерть нормальная.

* * *

Дела в Российской Империи обстояли не слишком-то хорошо. Александр Второй закусил удила, выбрав жёсткую позицию. Оно как бы и неплохо… но только если эта жёсткость распределена ровно.

Политику Сильной Руки самодержец применял исключительно по отношению к народу, сиятельные родственники и влиятельные аристократы по-прежнему отделывались в худшем случае судом с запрещением проживать в Петербурге и Москве, да Высочайшим Неудовольствием. В ссылки (всё больше в родные поместья под надзор полиции) и тем паче в Сибирь отправлялись всё больше мелкие сошки, не имеющие поддержки.

Единственное, в чём император проявлял жёсткость по отношению к дворянству, так это разве что предательство. Неблагонадёжные разговоры, а тем паче действия, карались крепко – по мнению попаданца, так даже и чересчур. Шпионаж или агенты влияния, оно конечно скверно… но Александр старательно закручивал гайки, уничтожая инакомыслие вообще.

Патриотизм и благолепие, даже воры с взяточниками исключительно патриотичны. Армия и флот ныне всё чаще оперировали такими понятиями, как Боевой Дух и наступательный порыв, а в солдат старательно вколачивали лозунги. Благо, перевооружение всё-таки шло, пусть и с великим скрипом.

– Меня это пугает, – сказал Келли, процитировав за утренним кофе несколько строк из газеты, – мы лучшие, кругом враги, царь мудр и справедлив, чиновники едва ли не апостолы. Рано или поздно, но рванёт так, что всей Европе достанется.

– Не преувеличивай, – хмыкнул Алекс, – не отрываясь от чтения, – ранее чуть что на Европу кивали, как на источник всех благодатей, теперь вот весы качнулись. Скоро пройдёт.

– Хрен с ней, с Европой, а с цензурой-то что делать? С отсутствием критики?

– А вот это уже перебор, – согласился Фокадан, откладывая наконец газету, – если в ближайшие пару лет Александр ничего не изменит во внутренней политике, то революция или ещё что… но страну знатно тряхнёт! Хм… или не тряхнёт, всё-таки война впереди, в таком случае порыв ура-патриотизма уместен. А вот после оной возможно всякое.

– Вот и я боюсь всякого, – влез в разговор Конноли, – рвануть может, как у пароходного котла[1401]. Как бы и нас не зацепило, подстраховаться не помешало бы.

– Изначально подстраховались, – чуть улыбнулся консул, – даже если Российская Империя вразнос пойдёт, Конфедерацию это зацепит только брызгами. Хотя конечно, тяжело будет без такого союзника. Да и Россию жалко…

– Это я знаю, командир, – Роберт с прищуром посмотрел на него, – а вот лично? Помнишь, как в Нью-Йорке – все политические активисты из низов если не прикормлены, так знакомы. Когда там рвануло, ты хотя бы руку на пульсе событий держал. Здесь как?

– Хреново, – с досадой отозвался Фокадан, – я же Слово императору дал…

– Да и не нужно его нарушать! – Перебил Конноли, – неужто придумать ничего нельзя? Детвору прикормить хотя бы, эвон сколько тут беспризорников[1402] бегает.

– Мать твою! – Фокадан откинулся на спинку стула, – очевидно ведь, как же я…

– Ясно как, шеф, – пропыхтел Конан, сражаясь с Бранном на вилках за последнюю ватрушку под хихиканье Кэйтлин, – у тебя голова не тем занята. Если уж на писанину времени не нет и в мастерскую почитай не заглядываешь.

– Верно, но всё же скверно – забронзовел малость. В народ пора. На Хитровку[1403] сходить, что ли? На самом деле ведь просто всё – купить несколько домов для мальчишек под жильё, да какое-то производство организовать там же. Часа четыре учатся, четыре работают и профессию получают. Как вам?

– Неплохо, пап, – согласилась дочка, – если на окраине дома покупать, так и не очень дорого. Можно даже на Хитровке попробовать договориться.

– Трущобы? Хм… попытка не пытка, может и правда не станут лезть к детям. Если трущобных детей тоже на обучение брать, то можно… Спасибо, доча, идея потрясающая! Бранн, ты хвастался, что со староверами московскими контакт наладил неплохой?

– Так, – телохранитель неопределённо пошевелил пальцами, – именно неплохой, ничего серьёзного.

– Сможешь выйти через них на хитровских?

– Не уверен. Выход на ворьё у них точно есть, как не быть такому у купцов и промышленников? Но что меня…

– Меня, – перебил его консул, – под Слово. Скажи, что махинации не интересуют, детьми заняться хочу. Староверы на благотворительность много тратят, а тут ещё и повод какой – дети. Должны навстречу пойти.

– А сами-то? – С сомнением спросил Конан.

– Кто им позволит? – Удивился Конноли, – ты чем слушал, когда тебе лекции по православию читали? Староверам детей не доверят ни в коем случае, здешней Церкви лучше так – когда они на улицах замерзают. А ну как староверы совратят невинные детские души в свою ересь? Это ж куда как хуже!

– Куда уж хуже? – Не понял Конан, – а… шутки?

– Шутки. А вот командиру можно, он благотворительностью давно занимается. Плевок местным богачам, конечно, изрядный получается… ну то не наше дело.

* * *

Староверы откликнулись неожиданно быстро, собравшись в консульстве всего на третий день. Огромный самовар на столе, выпечка, степенные разговоры, умные глаза. Вели себя они как… как аристократы! Не титульные, а такие, какими они должны быть, но почти никогда не встречаются: спокойные, несуетливые, заботящиеся о своих людях и народе в целом.

Повеяло чем-то знакомым… ну точно, один в один сбор верхушки ИРА!

Именитых промышленников среди двух десятков собравшихся не наблюдалось, но попаданец уже знал специфическую политику властей по отношению к староверам и староверов по отношению к властям. Высунуться лишний раз чревато санкциями, так что в сомнительных ситуациях богачи из староверов часто работают через представителей.

Сообщество староверов страшно законспирировано и запутанно. Известный богач может быть всего лишь представителем общины и все его капиталы по сути общинные. Напротив, мелкий купчишка, официально владеющий лавчонкой в квадратную сажень, может подпольно ворочать миллионами.

Как, что и почему… сие ведомо только староверам, причём только из самых доверенных. Прочие же довольствуются слухами и поверхностной информацией.

– Благое дело, – негромко сказал небогато одетый старичок, выглядящий как разорившийся мелкий торговец. Однако присутствующие староверы прислушивались к нему, как… к пастырю? Да, похож на духовного лидера из настоящих, – сами мы не раз подступить пытались, ан нельзя.

В голосе его царила