Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Это вызвало недоумение Генриха. Он смотрел на меня, его лицо выражало полное непонимание.

— Простите, граф, что вы сказали? — спросил он. — Пломбированный… вагон?

— Это шутка «для своих», — объяснил я туманно, стараясь сохранить загадочный вид. В его глазах я увидел, как мои акции в «мистической составляющей» моей личности резко выросли. Говорит непонятно, смеется невпопад… Явно не от мира сего.

— Хорошо, месье Фон Клауц, — произнес я, протягивая ему руку. — Я согласен. Давайте установим канал связи. Надеюсь, у вас есть какие-то коды, которыми я могу пользоваться?

Генрих с облегчением выдохнул, его лицо расцвело в улыбке. Коды, тайные послания — это все ему было понятно! Он пожал мне руку, его взгляд был полон удовлетворения.

* * *

Воздух в малой гостиной дворца Шарлоттенбург был пропитан ароматами дорогих сигар и дамских духов и чем-то еще тяжелым, почти осязаемым — ожиданием. Шелковые штофные обои, темный резной дуб панелей и портреты предков в золоченых рамах создавали ощущение не просто богатства, но многовековой, давящей истории. Я тщательно выбирал это помещение — с хорошей акустикой, без лишних окон, которые могли бы отвлекать. За час до сеанса я лично прошелся по комнате, проверил расстановку мебели, убедился, что наш специальный столик стоит в нужном месте. Я приказал задрапировать все зеркала темным бархатом — старый, парижский трюк, усиливающий ощущение таинственности и отсекающий лишние отражения, которые могли выдать случайным движением работу педалей.

Менелик, облаченный в свой индиговый балахон с вышитыми золотом оками Гора и зодиакальными созвездиями, сидел на своем месте, неподвижный, как изваяние. Его руки с длинными тонкими пальцами лежали на столешнице ладонями вниз. Впечатляет! Я кивнул ему, мы отошли с ним в угол. Последний инструктаж, «предпремьерный прогон» — премьера будет в Царском Селе.

— Помни все, что мы репетировали, — тихо, на ухо сказал я ему, делая вид, что изучаю вышивку на его рукаве. — Никаких лишних движений, в конце упадешь в обморок.

— Я помню, Итон, — его голос был беззвучным шепотом, губы едва шевелились.

— Сегодня все должно быть безупречно!

Первыми вошли кайзер Вильгельм II и его супруга, Августа Виктория. Он — в строгом военном мундире, она — в темном, закрытом платье, с кружевной накидкой на плечах. Лицо императрицы выражало благочестивую тревогу, смешанную с надеждой. За ними следовала небольшая свита — кронпринц, пара адъютантов и пожилая фрейлина, которую я ранее не видел. Всего восемь человек. Идеальное число — достаточно для создания групповой динамики, но не настолько, чтобы потерять контроль.

Мы поклонились, кайзер разрешил нам не церемониться с титулами на время сеанса.

— Мы готовы, граф, — произнес Вильгельм, его голос прозвучал чуть хрипло. — Вызовите моего отца.

Я просигнализировал Калебу, тот «впал в транс», начал вещать. Никакого отца Вильгельма нам тут и рядом не нужно было, но к подобному сценарию мы были готовы. Я сделал вид, что сосредоточенно выслушал медиума, затем медленно покачал головой, изображая легкую озабоченность.

— Ваше Величество, духи — не слуги. Их нельзя призвать по первому требованию, как лакея. Мы можем лишь открыть дверь и позвать. Кто войдет в нее — решают они. Сила и искренность нашего намерения, чистота наших помыслов — вот что служит ключом.

Я дал знак прислуге, и последние канделябры были погашены. Комнату поглотил мягкий, трепещущий полумрак, освещенный лишь тремя восковыми свечами, стоящими в центре нашего столика. Пламя отбрасывало на стены гигантские, пляшущие тени.

— Соединим руки, — произнес я тихим, ритмичным голосом, создавая необходимый гипнотический эффект. — Образуем круг. Энергия должна течь беспрепятственно.

Я почувствовал, как рука Августы, лежащая в моей левой, слегка дрожит. Волнуется! Это хорошо, так и надо.

— Мы взываем к тем, кто обитает за завесой, — начал я, нараспев. — Мы, собравшиеся здесь с открытыми сердцами, просим вас — явитесь. Дайте нам знак.

Я нажал правой педалью. Раздался чистый, металлический стук, прозвучавший прямо из-под столешницы. Августа вздрогнула, фрейлина рядом испуганно ахнула. Менелик в это время снова запрокинул голову, его капюшон откинулся назад, обнажив матово-белое, почти светящееся в полумраке лицо. Его глаза закатились, оставив лишь белки, прорезанные тонкими алыми прожилками. Даже для меня, привычного — это было жуткое, завораживающее зрелище. Что уж говорить про аристократов…

— Мы взываем, — повторил я, и снова раздался стук — на этот раз двойной.

Менелик начал издавать низкие, гортанные звуки. Сначала это был просто протяжный стон, затем он перешел в поток слов на суахили. Его голос изменился, стал более глубоким, дребезжащим, словно исходящим не из человеческих легких.

— Дух здесь, — перевел я. — Кто ты? Назовись!

Новый стук, новый «перевод» Менелика:

— Это Агнесса фон Орламюнде!

— «Белая женщина» Гогенцоллернов — ахнула Августа, попыталась выдернуть руку из моей, но я не дал! Нет уж… Так легко вы не отделаетесь.

Это был рискованный ход, но необходимый. Личный разговор с отцом был чересчур опасен — слишком много нюансов, слишком велика вероятность провала. А вот Белая женщина у нас может вещать, что угодно.

— Она говорит, что здесь много теней — нагнетал я — Они тянутся к живым.

Менелик подыграл мне — перешел на «ультразвук». Он чуть ли не женским голосом кричал нам. Аристократы очень побледнели, фрейлина покачнулась. Как бы она в обморок не упала… Все-таки в Калебе большой актер пропадает! Хотя почему пропадает? Сейчас его самый главный бенефис.

— Почему она поселилась во дворце? — неуверенно спросил Вильгельм. Даже его проняло.

Я нажал педаль, заставляя стукнуть молоточком по ноге Менелика — сигнал для развернутого ответа. Тот, войдя в раж, закатил глаза еще сильнее, его пальцы затряслись на столешнице.

— Она… она плачет. Она — невольный дух этого места. Проклята и заточена.

— Кем? Когда⁇

— Сто с лишним лет назад… Она говорит, что убила своих детей! И теперь безуспешно ищет покоя! А еще она готова сделать предсказание! О будущем. Слушайте все.

Глава 20

Сразу после предсказания, я дал условный знак Менелику — два коротких нажатия на педаль. Альбинос тут же отреагировал безупречно. Его тело затряслось в сильнейшей конвульсии, он издал короткий, сдавленный крик и рухнул на столешницу, словно подкошенный.

— Доктора, доктора! — крикнул я, разрывая круг.

Началась суета, все испуганно толпились вокруг стола, спрашивали, что с духом Агнесс:

— Вернулась в свою реальность — отмахивался я. Прибежал придворный