Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Залезай, — приказал он. — Я больше не хочу болтаться у тебя под мышкой.

Кот нырнул в спасительное тепло, жмурясь и стуча зубами. Согнув ноги в коленях, он всем телом прижался к Ши Мину, спрятав нос у него на плече.

— Ты же не собираешься сдаваться? — пробормотал он из-под слоя ткани.

— Раз у нас нет больше плана, я просто найду Юкая, и будь что будет, — тихо произнес Ши Мин, укутывая Кота в плащ. — Я устал надеяться. Все надежды ускользают между пальцев, как песок.

— Ты сможешь убить его?

Кот замер в ожидании ответа и ощутил, как тело наставника каменеет.

— Нет, — коротко бросил Ши Мин.

— А если уже слишком поздно? Если ему все же придется уйти, то от твоей руки умереть он был бы счастлив, — едва закончив, Кот осекся и виновато поежился.

— Не говори мне об этом, — резко попросил Ши Мин. — Я не хочу брать эту ответственность на себя. Все что угодно, но не его смерть. Нет.

— Он освободил меня, — тихо заметил Кот и высунул нос, глядя на наставника с обреченностью. — Мы должны узнать способ. Ты ведь все и сам уже понял, правда? Ты тоже должен отпустить.

Ши Мин зажмурился, но не проронил ни слова. Кот видел только острую линию челюсти, скулу да дрожащий веер ресниц.

— Ты мог не знать, я понимаю, но каким бы он ни был в твоих глазах, он не заслуживает такой кары. — Выпрямившись, Кот сверху вниз посмотрел на мужчину. — Никто не заслуживает такого. Поверь, я знаю, о чем говорю. Это пугающе и уродливо — жить чужой жизнью, дышать другим человеком, забывая о себе.

— Я не понимаю, как это могло произойти, — тихо ответил Ши Мин, не открывая глаз. — Даже не знаю, когда и как это случилось. Для меня не изменилось ничего. Вокруг него всегда крутилось столько людей, надеясь если не выгоду заполучить, так хоть в постель пробраться…

— Никого, — грубо оборвал Кот и наклонился ниже, вынуждая Ши Мина открыть глаза. — Никого у него не было. Люди могут считать, что делили с ним постель, но этого не было. Ни один раб не станет спать с кем-то за спиной своего господина. Одна мысль об этом… вызывает ужас и отвращение. С самой юности он рядом с тобой и живет для тебя, никого не подпуская к себе. Пытается сохранить остатки достоинства, сражаясь со своей рабской половиной, но проигрывает снова и снова. Не вынуждай меня считать тебя жестоким, учитель. Ты должен это сделать.

— Я знаю, — спокойно ответил Ши Мин и наклонил голову, разглядывая собственное отражение в вертикально вытянутых зрачках. — Но у меня до сих пор не укладывается в голове… У него нет ушей, он совсем не похож на тебя. Мог ли он тебя обмануть? Ты ведь совсем не знаешь его.

— А разве ты знаешь? — с горечью пробормотал Кот и отвел взгляд. — Я и тебя не знаю. Я никого из вас не знаю, но разве это повод? Да, он говорил о том, что успел натворить, но я не хочу быть судьей. Не мне определять его вину. Я просто хочу, чтобы он был свободен и начал наконец жить. Я хочу, чтобы мы все выжили, и были здоровы, и сохранили рассудок. Я слишком маленький, учитель. Слишком незначительный для этого мира, и для меня важен только крошечный кусочек вокруг меня — и ничего больше.

Ощущая тепло чужого тела, Кот вдруг заметил, как к горлу снова подступают слезы.

— Когда отпустишь, он наверняка уйдет, — глухо забормотал Кот, часто моргая. — Знаешь, ты так отчаянно спасаешь всех брошенных и несчастных, но его даже не заметил. Хотя он прятал самого себя так, как никто никогда не прятал… Быть может, ему удастся оправиться, и он станет тебе другом уже не по принуждению метки, а потому, что примет тебя, а ты примешь его. Ты ведь тоже одинок, признай это. Нуждаться в других людях — не слабость. Может, и я когда-нибудь приму хозяина как равного, если не влипну в очередную связь. И если все закончится хорошо…

Два человека посреди бесконечной зимы отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь чужим теплом рассеять свое одиночество. Оно никак не отступало, скалясь и ширя пустоту. Так устроено глупое человеческое сердце: оно ищет себе утешение в тех, кто оказался рядом, надеясь хоть немного залечить свои раны.

— Найдем Мастера, — вздохнул Ши Мин. — Ду Цзылу права. Не время носиться со своими обидами. Нам нужна любая помощь, и ему наверняка тоже.

— Глупый, — бормотал Вэй Чиен во мраке склепа, и губы его дрожали в кривой горькой улыбке. — Упрямый. Что толку от твоего упрямства?..

Вытащив из-за пояса кошель, музыкант развязал тесьму и высыпал монеты на ледяной каменный пол. Опустившись на колени, он медленно и старательно собирал пепел, пересыпая его в опустевший мешочек.

Глава 21

Юкай вернулся с первыми лучами солнца. Уснувший прямо на полу Фэн Юань подхватился, вскакивая на шаткие спросонья ноги и торопливо протирая глаза.

Император явился, но по дороге словно потерял что-то значительное. Он был бледен, и принц вдруг понял, что и не помнит, насколько давно загар и природная смуглость того сменились этой серой мертвенной бескровностью.

Посмотрев в безразличные тускло-серебристые глаза, Фэн Юань невольно отвел взгляд. Горьковатая слюна комом встала в горле. Даже если люди здесь выглядели совсем как настоящие, это ничего не значит. Раз мир другой, то и люди ему безразличны. Он не должен ни секунды сомневаться, поставив свою мечту выше чужих жизней.

— Что я должен делать? — невыразительно спросил Юкай и сморщился, потирая висок. Говорил он немного невнятно, но громче обычного.

— Нужно найти удобный зал, больше ничего.

Фэн Юань выскочил в пустой коридор, поправляя измявшиеся одежды. Юкай молча двинулся вслед за ним, словно воздушный змей на веревочке.

При взгляде на шаткую фигуру принц испытал вдруг ни с чем не сравнимое чувство ужаса. Он зашел так далеко, чтобы получить свой шанс, выжидая десятки лет!.. С самого первого дня не оставлял он попыток понять, как вернуться назад, однако никогда всерьез не верил, что в мире найдется нужная для этого сила. Темная, кровавая, неправильная, способная небеса рвать на части и сшивать реальность грубыми кусками. Неуправляемая и такая… покорная.

Но чем дальше заходит игра, тем выше в ней ставки. Чем ближе финал, тем