Фантастика 2026-90 - Василий Седой

проще оступиться и потерять все. Теперь все зависело только от самого Фэн Юаня — проклятое имя стоило выбросить, как змее старую кожу, но еще не время, не стоит торопиться — да от обезумевшего императора.

Только бы в нем остался еще проблеск разума, на который можно влиять. Ослепленного безумием человека ни к чему не принудить даже болью.

Пустые коридоры эхом пульсировали в такт торопливым шагам. Юкай рассеянно разглядывал стены, будто впервые видел их; его одежда была в беспорядке. Иногда он резким движением головы отбрасывал волосы с лица и оглядывался с напряженным выражением лица. Его брови сходились над переносицей.

Само его присутствие рядом пугало и заставляло нервничать, но Фэн Юань упрямо брел вперед. Дворцовые стены, украшенные красной тканью и яркой мозаикой, показались ему древними и холодными, как внутренние помещения египетских пирамид.

— Хочу домой, — коротко бросил Юкай и остановился, опершись о стену. Пальцы его вслепую ощупывали выпуклую мозаику. Голову он опустил так низко, что лица не было видно.

— Вы дома, император, — рискнул отозваться Фэн Юань. Он остановился тоже, не зная, стоило ли ему что-то говорить.

Юкай упрямо качнул головой.

— Стены не дом, — с тоской заметил он и огляделся. — Никого нет. У тебя есть дом, принц?

— Да, — со всей возможной твердостью произнес Фэн Юань, отчаянно пытаясь поверить в собственную правоту.

У него есть дом и жена, у которой нежные белокурые волосы и глаза как выцветшее небо над пшеничными полями. Она ничуть не похожа на местных девушек, она благоразумна и к браку подошла со всей присущей ей прагматичностью… Ее имя Фэн Юань часто повторял в забытьи, представляя бледное лицо с васильковыми глазами.

Повторял так часто, а теперь забыл. Вот уже полгода, как имя тонкой льдинкой скользило внутри, но никак не давалось, готовое вот-вот истаять.

Все еще можно вернуть. Дома до сих ждут, должны ждать, и неважно, сколько времени прошло. Иначе все это слишком несправедливо, чудовищно несправедливо.

Я не просил этой жизни, не просил этого тела и этого мира, только судьба выбирает тебя сама. Ей нельзя отказать.

Император посмотрел на принца с легким проблеском интереса.

— Все так, — согласился он и коротко улыбнулся, но говорил вовсе не с Фэн Юанем. Оттолкнувшись от стены, Юкай шагнул вперед. Ножны задели камень, издав тихое лязганье.

При виде меча у принца в глазах зарябило, как будто в воздухе заметалась туча насекомых. Забывшись, он жадно рассматривал простые ножны и удобную рукоять, на которой проступали неразличимые узоры. Как ни щурился Фэн Юань, распознать их он не смог.

Вздохнув, он поднял голову и наткнулся на тяжелый немигающий взгляд. Через серебро радужки снова прорывалось исконное пламя, сыпало жгучими янтарными искрами.

— Где же теперь твой дом, принц? — пробормотал император угрожающе и усмехнулся: — Вы разрушили мой, а я уничтожил ваш. Око за око.

Он шагнул вперед так быстро, что принц не успел отскочить в сторону и замер, как кролик перед удавом. Сердце заколотилось у самого горла, гулко отдаваясь в ушах.

Глядя на оцепеневшего Фэн Юаня, Юкай поднял руку и осторожно, почти нежно поймал выбившуюся из прически прядь волос и намотал на палец.

— Опять вокруг одна ложь, — проговорил он и выпустил прядь. — Кто из нас хочет, чтобы я пробился наружу: я или один из демонов в моей голове? Я не различаю их, мне нет разницы, но если уж я умираю… За пределами мира этот меч никому не навредит, верно? Ни Цзыяну, ни Коту.

Принц гулко сглотнул. По спине пот тек ручьем, пропитывая одежду.

— Тогда какая разница, что с этого получишь ты? — Голос Юкая стал глубже и мягче, а лицо приняло задумчивое выражение. — Хочешь уйти — уходи. Лучше нам обоим отсюда убраться.

— Вы ведь сможете начать все сначала, — зашептал принц, ежась под тяжелым взглядом. Руки его непроизвольно мяли ткань широких рукавов. — Найдете своего…

Юкай снова потянулся к волосам принца, но вместо едва ощутимого прикосновения одним движением намотал на кулак основание высокого хвоста.

— Посмотри на меня! — яростно прошипел он, поднимая руку вместе с зажатыми в ней волосами. Из глаз Фэн Юаня брызнули искры пополам со слезами. — Я развалина с голосами в голове, неупокоенный труп! Я пуст. Ему не нужен такой, как я. Пусть боги пошлют ему и каждому его воплощению того, кто будет его беречь и никуда не отпустит. Это буду не я.

Разжав кулак, Юкай зажмурился и с раздражением выдохнул:

— Когда ты успел сдружиться с демонами, сибайский принц? Они умоляют не убивать тебя. Может, стоит размозжить тебе голову о стену прямо здесь, чтобы досадить им? Оставить на ней твою кровь и содержимое треснувшего черепа?

Фэн Юань тяжело дышал, прислонившись к стене. Сморгнув слезы, он со всхлипом вздохнул и выпрямился, вытирая повлажневшие щеки.

— Теряем время, — коротко бросил Юкай и зашагал по коридору.

Фэн Юань метнулся вслед, едва заметно прихрамывая: каждый шаг болью и ломотой отдавался в голове.

Больше император не пытался нападать, его шаги снова потеряли силу, а глаза поблекли. Несмотря на внешнюю беспомощность Юкая, принц теперь держался настороже и на расстоянии, готовый в любой момент увернуться от удара.

Подружиться с призраками не вышло бы ни у кого, и Фэн Юань не был исключением, однако имелись и другие варианты. Особенно в свете того, что меч становился куда как умнее своего владельца.

Уже в конце пути император снова поднял голову и хмыкнул:

— Тронный зал? Это место не жаль разрушить. — Голос его заблудился под высокими сводами.

Во времена Ду Цзыяна стены украшали полотнища ярких тканей, испещренные защитными символами. Толку в них не было, но так было принято; сотни лет менялись лишь оттенки тканей да яркость рисунков. Даже старый император Ду время от времени позволял их развешивать, хоть и не верил во всякие сказки про богов, демонов и зловещие силы, способные навредить человеку.

Менялись династии, дворцы и сами залы, но символы оберегали трон до последнего дня. Лишь с приходом Юкая от них ничего не осталось.

Теперь никому в голову не пришло бы искать защиты у молитв или амулетов. Зло готовилось сойти на мир и разрушить его вместе с дворцом и остатками некогда великого рода; зло бессмысленное и бездумное, схожее с неукротимой стихией.

Стихия неподвластна, но зло, запечатанное в человеческой душе, вполне можно подчинить себе.

Обхватив рукоять меча, Юкай осторожно вытянул проклятый клинок из ножен.

— Что мне делать? — ровно спросил он. Пальцы дрожали, как после долгого и трудного боя.

Сколько бы времени ни было положено на изучение истории Сибая и духовных