Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Определить возраст стоящего там было сложно — в основном потому, что он выглядел как насквозь пропитый алкаш. Лицо, испещрённое морщинами, было не столько старым, сколько как будто изношенным, а клочковатая грязная борода ещё даже не начала седеть. Красные глаза двигались медленно, кое-как фокусируясь на ком-то или чём-то. Мужчина протянул руку к одной из голов Берика, намереваясь погладить его по носу, но в последний момент словно передумал, громко икнул и погрозил псу пальцем.

— П-пусть… проходят, — решил он, махнув рукой. Полы потрёпанного халата неопределённого цвета взметнулись; потеряв равновесие, мужчина едва не упал, и мягкие тапочки зачавкали по грязи. Марсий метнулся вперёд, чтобы подхватить своего господина.

— Как скажете, господин, — мрачно зыркнув на нас, кивнула Ива.

— М-мои гости… э-э-э! Налейте… всем им налейте! — опершись на плечо Марсия, Бог пьянства и веселья махнул рукой.

Дионис был всё таким же гостеприимным, каким я его и запомнил. Пожалуй, единственный из всех Богов, которому не было дела, кто перед ним — он был свойским рубахой-парнем со всеми и каждым. Боги, полубоги, смертные или иные существа — для Диониса не существовало разницы. Если ты умеешь веселиться, то ты его гость и лучший друг! Причём искренне, от всей широты души — иначе он не умел.

Вот только… тот Дионис, которого я запомнил, был вовсе не таким.

Я покачал головой.

Какого чёрта с ним за эти годы произошло?

— Разве Бог может спиться? — заметил я у Константина; под скептически-мрачным взглядом Ивы мы двинулись дальше, пока Марсий усаживал Диониса где-то под деревом, заботливо подбирая полы халата.

— Спиться? — Константин глянул на меня. — Он разве не всегда был таким?

— Абсолютно нет, — возразил я. — Мне довелось знать его раньше. Да, он был Богом пьянства — но не обрюзгшим пропитым алкашом, от которого несёт собственной блевотиной.

Проходя мимо Диониса, я, задержав дыхание (вонь была почти невыносимой), попытался приглядеться к нему. Как же так-то? Над Богами же не властно время! Тот же Дит, например — оставался ровно таким, как и прежде.

К тому же, Бог пьянства имел божественную защиту от такого. Это как если бы Посейдон утонул или Зевса убило молнией, разве нет? Одной из способностей Диониса было умение пить сколько угодно и почти не пьянеть, оставаясь лишь слегка навеселе, шутником и любителем гулянок, но активным и цветущим — как и его рощи, как и его слуги, сатиры, нимфы и вакханки… Теперь же и он сам, и всё вокруг него вызывало чувство брезгливости. Неудивительно, что Боги сюда не суются!

Марсий, отщипнув винограда от грозди, протянул своему господину; тот отмахнулся, пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд.

— Убери… — простонал он. — Всё это… уберите… я должен… протрезветь…

Последние слова он произнёс с каким-то всхлипом; казалось, ещё немного — и он вот-вот расплачется.

Протрезветь?

Звучит так, будто он и сам мечтает протрезветь, стать таким, как прежде — но кто-то или что-то не даёт ему это сделать.

Дионис, Дионис. Что с тобой произошло, приятель?

Кажется, мне предстояло вот-вот узнать ответ на этот вопрос.

Глава 4

— Возмутительно!

Голос Ареса прогремел под сводами олимпийского дворца, эхом отражаясь от стен. В чём-чём, а в громогласности буйному Богу войны нельзя было отказать.

Зато по части интеллекта, или там, допустим, сдержанности… Зевс и Афина переглянулись между собой, заметно поморщившись. Да уж, пожалуй, младшенький сынок Зевса был туповат.

— И что же тебя не устраивает на сей раз, братец? — в голосе Афины Паллады отчётливо читалось раздражённое «дурачок ты наш».

— То, что… что… — Арес взмахнул руками, пытаясь патетическими жестами компенсировать нехватку красноречия. — Что мы Боги!!!

— Вот так сюрприз, — не оценила Афина. — Как ты узнал?

— Мы Боги, и для нас будет унижением отсиживаться за спинами жалких людишек, а самим прятаться в безопасности, когда мы могли бы вместо этого вести их в бой, идя первыми и сметая лучших воинов человеческой армии одним щелчком…

Афина покачала головой.

— Тебе бы только пощёлкать, братец.

— Да, Арес, — Зевс хмуро глянул на сына. — Мы Боги, как ты верно заметил. И именно поэтому наше место тут — а пушечное мясо пусть гибнет там, принося пользу.

— Но…

— Арес!! — Зевс повысил голос. — Жизни Богов — единственное, что имеет значение во всей Вселенной! И я не хочу, чтобы ты — или кто-то ещё из наших — погиб. Мы, разумеется, победим, но нет необходимости выбирать такую высокую цену.

— Смертные и так забрали слишком много наших, — согласилась Афина. — Если бы не эта цена, мы бы, конечно же, давно уничтожили их всех до единого, но жертвовать Богами ради победы — глупо, если можно потратить немного времени, приложить самую малость умственных усилий, и…

Арес с неудовольствием покосился на сестру. Они с Афиной взаимно недолюбливали друг друга; Паллада вечно задирала нос и считала себя умнее, не упуская случая это едко подчеркнуть.

— Пфф, — выдохнул он. — Раньше всё было проще и веселее.

— Ага, ага, — фыркнула Афина. — Конечно же. И трава зеленее, не забудь упомянуть это.

Цвет зелени вокруг дворца был словно выкручен на максимум яркости и насыщенности — Зевс не терпел унылых блеклых пейзажей.

Злобно пробурчав что-то себе под нос, Арес уставился в потолок; Зевс недовольно поморщился.

— Афина, — велел он. — Продолжай.