Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

В ту самую секунду, когда Кир шагнул с обрыва вниз и утянул меня за собой, я поняла, что просвета нет. Да, чернота в этот раз была не абсолютной. На ее границе полыхало фиолетовая заря ревности. Я хотела вызвать у Кира другие эмоции помимо страданий? Что ж, вызвала. И стало только хуже!

Если усилю ревность, Кир же меня придушит еще до того, как мы упадем. Да что с этим мужчиной не так?! Что ни чувство, так катастрофа.

Ветер ударил с оглушительной силой. Свистя в ушах, он сорвал заколки с волос и растрепал пряди. Серебристые локоны струились вокруг нас точно водоросли. Казалось, мы под водой. Эффект усиливали брызги водопада, вмиг намочившие одежду.

Падение не было быстрым. Все из-за Кира. Он пытался взлететь. Отчаянно бил крыльями, но это лишь откладывало неизбежное. На лбу Кира выступила испарина. Крылья двигались все реже и тяжелее. Мало того, что сам Кир едва держался на лету, так у него на руках повисла я, а вода напитала перья.

Мы опускались ниже и ниже к дну пропасти. Еще немного — и крылья схлопнутся, и мы камнем полетим вниз.

Я должна была что-то сделать, как-то спастись. Голова судорожно работала, мысли носились на сверхзвуковой скорости в поисках выхода, глаза отчаянно искали просвет в чувствах Кира.

Его положительные эмоции мне не усилить, попросту нечего усиливать. Разве что… как-то создать их. Что может быстро, буквально на пустом месте сделать мужчину хоть немного, но счастливее?

На обдумывания и сомнения не было времени. Надо было действовать. Срочно.

Протянув руки, я прижала ладони к щекам Кира, подтянулась к нему и прильнула своими губами к его. Дерзко и пылко. Вложив в этот поцелуй весь свой жар, всю страсть, на какую была способна, а потом еще усилилась их Даром. В попытке влить собственные эмоции в Кира, чтобы он наконец расправил крылья.

Последнее, что увидела — как тьму пронзил луч света. Но его источником был не Кир, а я сама. Это мой свет, мои эмоции подобно острому кинжалу вспороли черноту. Под их воздействием она сморщила и отступила, а Кир взлетел ввысь, к небесам.

Глава 16. О желанном, но запретном плоде

Кир не сомневался, что прогулка будет мучением. И не ошибся. Разве что в причине.

Он думал, будет скучно и неприятно таскаться по улицам города в жару. Но присутствие Ясмины делало каждый миг особенным, наполняло его яркостью и свежестью.

Кто был мучением, так это сам Кир. Он вдруг обнаружил, что разучился общаться. Не может даже разговор с девушкой поддержать. Молчит и ходит мрачный, как туча. В конце концов, у Ясмины тоже испортилось настроение от его угрюмого вида.

Хотел бы Кир быть таким же интересным и искрометным собеседником, как прежде. Когда-то его слушали, открыв рты. Он умел парой слов очаровать девушку, вызвать у нее улыбку и даже смех. Его считали превосходным оратором, способным вдохновлять и вести за собой людей. Да он о погоде говорил так, что слушатели ахали и охали!

Но проклятие сделало Кира косноязычным. Он все чаще рычал, а не говорил. Вот и сейчас, что не скажет все невпопад.

Неудивительно, что Ясмина в итоге засмотрелась на другого. Едва Кир это понял, в груди вспыхнул и растекся по венам пожар. Жгучая, безумная ревность вмиг завладела разумом и телом. Желание схватить Ясмину, спрятать так, чтобы другие не приближались, не видели и даже не думали о ней, было нестерпимым.

Стоило лишь предположить, что она снова хочет сбежать от него, да еще с другим… и все, человека не осталось. Его место занял зверь. Лютый, жестокий, готовый на все.

Моя или ничья — вот как думает зверь. Или Ясмина будет с ним, или ее не будет вовсе. С этой мыслью Кир шагнул в пропасть.

А потом опомнился и ужаснулся. Ладно, он сам, с ним все ясно, он и так не жилец. Сколько он еще сможет сопротивляться проклятью и Тьме, которую оно вызывает? С каждым днем и часом она все сильнее. Еще немного — и Тьма окончательно захватит власть. Тогда останется только зверь — дикий и неуправляемый. С самим Киром будет покончено раз и навсегда.

Но Ясмина, она не виновата в его бедах. Она вообще здесь ни причем. Более того, она имеет право выбрать не его. Так думала человеческая часть Кира, но звериная в ответ лишь громче выла — МОЯЯЯЯ.

Стараясь спасти хотя бы Ясмину, Кир взмахнул крыльями. Движение далось ему тяжело, мышцы одеревенели с непривычки. Крылья напоминали два рудиментарных придатка — абсолютно бесполезные.

И все же Кир не бросил попыток. Какое-то время ему удавалось держаться на одном месте. Они хотя бы не падали, но, впрочем, и не взлетали. А потом силы окончательно его покинули, и началось свободное, ничем не сдерживаемое падение. До тех пор пока…

Прикосновение ее губ. Как вспышка, как ожог. Горячо, больно и вместе с тем сладко. Так сладко, что ноет за грудиной. Ясмина не поцеловала Кира, а вдохнула в него жизнь. Крылья мигом расправились за спиной. Сильные, мощные, готовые к полету.

Взмах, другой, Кир медленно, но верно поднимался выше и дальше от пропасти. Вскоре водопад остался позади. Кир инстинктивно двигался в сторону дворца. Только там безопасно настолько, что он сможет отпустить свою драгоценную ношу.

Ясмина шевельнулась в его объятиях, пытаясь разорвать поцелуй, но Кир не позволил. Удержал ее, опустив ладонь на затылок, и впился сильнее в мягкие, податливые губы, дрожа всем телом от давно забытых ощущений. От азарта полета, от наслаждения поцелуем, от трепещущего тела в его объятиях. Но главное — от страха, насколько легко все это потерять.

Сейчас или никогда. Либо Кир отпустит Ясмину немедленно, либо уже не сможет остановиться и возьмет ее, вероятно лишив Дара.

Вдохнув полной грудью запах ее волос, Кир зажмурился. Это запредельно. Невыносимо желать так сильно. На грани с безумием. Он совершенно потерялся в этом урагане страсти.

Но Дар… проклятый Дар, без которого все пропадет! Ладно он, с ним все понятно. А Южное королевство? А люди, зависящие от него?

Нет, Кир не имеет права думать только о себе. Сегодня, гуляя по улицам столицы, он вспомнил, как много сил его предки вложили в создания королевства, сколько крови пролили. Нельзя допустить, чтобы их жертвы были напрасны.

Времени на раздумья