Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Пока я грустила об утерянных возможностях, ворота распахнулись настежь, а за ними — желтые дома, будто из песка; покрытые голубой и красной глазурью крыши; каменные мостовые; мужчины и женщины в ярких нарядах. И над всем этим голоса, крики, смех, как на базаре.

Город окатил меня шумом и запахами фруктов с пряностями. Он оглушил и обескуражил. Я обмерла от неожиданности. Но вот подошел Кир, коснулся моего локтя, и я очнулась.

— Куда ты хочешь пойти? — Спросил он.

— Покажи мне свои любимые места, — попросила я.

— С кем ты хочешь познакомиться — со мной или с городом? — Усмехнулся Кир.

— С вами обоими.

Мой ответ вызвал у Кира улыбку. Настолько слабую, что я засомневалась — не почудилось ли? Но, кажется, Киру приятно, что я им интересуюсь. Что ж, вот и началась выработка гормонов счастья. В первую очередь окситоцина, отвечающего за привязанность между людьми. То, что нужно!

Решив закрепить успех, я подстегнула еще и выработку серотонина. Он в свою очередь повышает самооценку, а заодно и настроение.

Я взяла Кира под руку и сказала:

— Веди. Я доверяю твоему выбору, — тем самым продемонстрировав, что он здесь главный.

Мы с Киррианом вышли за ворота дворца в бурлящий, яркий город, и я улыбнулась от предвкушения. Прогулка намечается интересная.

Глава 15. О том, что лучше не будить в муже Отелло. Особенно если не хочешь стать Дездемоной

Столица Южного королевства без сомнений была великолепна. Она поражала своими извилистыми улочками, шумными базарами, приветливыми жителями и зелеными насаждениями.

Кир первым делом отвел меня в городской оазис. Среди жары и песчаной пыли он был глотком свежего воздуха. Повсюду лилась вода — в фонтанах и ручьях. В листве деревьев щебетали мелкие пташки, а по дорожкам прогуливались важные павлины.

— Прежде я любил гулять среди этих пальм, — сказал Кир. — Но уже давно здесь не был.

— Почему? — Поинтересовалась я.

— Это место больше не приносит мне радости. Что здесь, что в моих покоях, я всегда одинаково несчастен. Так какой смысл куда-то выходить? — Пожал он плечами.

В его словах была пусть и печальная, но логика. В самом деле, какая разница, где страдать. Можно подумать, если ты находишься в красивом месте, то страдается как-то качественнее.

Но теперь у Кира есть я. А если я кого-то хочу осчастливить, ему уже не помочь. Причинять добро — мое любимое занятие. От меня и сестры стонали, а теперь пусть князь мучается. А что, сам виноват, надо было меня отпустить.

Я провела князя через все тропинки оазиса, заставила рассказать чуть ли не о каждой травинке. Кира не особо интересовала флора, зато его интересовала я. Он почти не сводил с меня глаз, в которых читалась жажда обладать.

В очередной раз поймав на себе этот взгляд, я вспомнила о дофамине — еще одном гормоне счастья. Его выработка вдохновляет и провоцирует на действия. Но главная его особенность в том, что удовольствие от процесса желания сильнее, чем от конечного результата.

Чего или точнее кого хочет Кир, ясно как день. И это можно использовать — дразнить его, не давая добиться цели. Уж это я могу. И еще как!

Нужна всего-то пара пустяков — идти впереди Кира, покачивать бедрами, посылать ему томные взоры, а потом ускользать, едва он приблизится.

С первым проблем не возникло, а вот ускользнуть от Кира не так-то просто. На очередном повороте тропинки он поймал меня за руку и потянул к себе.

— Ты похожа на пустынный мираж, — сделал он неожиданный комплимент. — Такая же неуловимая и прекрасная. Манишь, обещаешь, а потом исчезаешь. Что мне делать с тобой, Мираж?

Говорил Кир красиво, это он умеет, я еще по стихам поняла. Но девушку двадцать первого века изящными словесами не впечатлить. В моем мире и не такое скажут, чтобы добиться взаимности. А посыл всегда один — вы так божественно прекрасны, идем ко мне, тут близко.

Чтобы избавиться от лишнего внимания Кира, я переключила его внимание на странную статую неподалеку. Тем более я уже видела такую в дворцовом саду. Эта тоже была огромной, уродливой, я бы даже сказала некачественной. Что за странный вкус у южан на статуи?

Отвлекая Кира, я спросила:

— Что делают в оазисе эти уродливые создания?

Киру пришлось оглянуться и отпустить меня, чтобы увидеть, куда я указываю.

— Это гомункулы, — ответил он. — Бывшие защитники столицы. Их с помощью Дара создал мой далекий предок, чтобы отвоевать эти земли. Когда-то их было несколько тысяч, но до наших дней дошло меньше десятка. Теперь они стоят в разных концах столицы, напоминая о былой мощи нашего войска.

— Так они живые? — Я вздрогнула, представив армию глиняных чудовищ.

— Были в свое время, — пояснил Кир. — Но магия, которой мой предок оживил глину, со временем истончилась. Сначала гомункулы застыли, а потом один за другим начали разрушаться.

Я присмотрелась к «статуе». Глиняный человек и правда выглядел неважно — его мускулистое тело и лицо пересекали глубокие трещины. Казалось, дотронься до него — и он осыплется горсткой песка.

На гомункуле знакомство с оазисом закончилось, и Кир отвел меня на базар, где я попробовала самую вкусную лепешку со специями и травами в своей жизни. Свежую, еще горячую, немного терпкую на вкус. Язык щипало от пряностей, и я жмурилась от удовольствия.

Сам Кир от лепешки отказался. После того, как я в очередной раз ускользнула от него, он вообще был хмур и подавлен. Ходил за мной тенью Гамлета, распугивая торговцев. Именно Кир и его поведения омрачали прогулку. Как я не пыталась, второй раз заставить князя улыбнуться не вышло.

Неужели это фиаско, и пари выиграет Карл? У меня кончики пальцев похолодели при этой мысли. Все потому, что я отчетливо представила Кира, влюбленного в Тиридат. Что на это скажет Аббас? Что случится с Южным королевством после того, как Тири и ее родные получат власть? И что будет с моим сердцем, когда я увижу воркующих Кирриана и Тиридат?

Так, стоп. Если первые два вопроса были уместны, то третий вообще непонятно