Глашатай теней - Керстин Холл

дорог…» Этому искушению нелегко было помешать. Запрокинув голову, она попыталась сосредоточиться на полустертых названиях книг, стоявших на верхней полке. «Незримые власти: разрушительные силы», «Божественные случайности и спорные деяния», «Эфемерные явления»…

– Это ты вечно жалуешься, что я слишком много сплю, – сказала она. – Я не устала.

Она потянулась, чтобы достать «Божественные случайности и спорные деяния». В ответ тень взметнулась по книжному стеллажу и отодвинула том назад, подальше от нее. Карис раздраженно опустилась на пятки.

– Не беси меня, – сказала она.

– Извини, отточенный навык.

– Этим ты только убеждаешь меня остаться здесь подольше. – Она потянулась за «Эфемерными явлениями». Он отодвинул и их тоже.

– Ферайн!

Тень рассмеялась. Карис видела, что он пытается ее развеселить, и с раздражением обнаружила, что это срабатывает.

– Ты же понимаешь, что я делаю это не только ради себя, – сказала она.

– Понимаю. – Он опустился чуть ниже по полкам. – Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

– Что?

«Эфемерные явления» скользнули вверх. Ферайн поднял их над головой Карис, слишком высоко, чтобы она могла их достать.

– Прыгай, – сказал он.

– Да, я хочу, чтобы ты ушел.

Тень отступила к столам под окнами, все еще держа книгу над головой.

– Насколько сильно?

Карис раздраженно последовала за ним, стараясь сдерживать смех.

– Просто отдай мне книгу.

– На счет десять.

– Пятнадцать.

Он поднял «Эфемерные явления» еще выше.

– О, всего пятнадцать?

Она сжала губы, чтобы сдержать улыбку.

– Ферайн!

– Скажи «пожалуйста».

– Я просто найду другую книгу.

– А что, если ответ в этой? – Он опустил ее ниже. – Прыгай.

– Ни за что.

– Ты торгуешься, но я предложу компромисс: закрой глаза.

Карис больше не могла сдерживаться. Она рассмеялась.

– Зачем?

– Закрой глаза, Карис.

– Ты невыносим, – сказала она, закрывая глаза. – Вот. Ты рад…

Ферайн нежно поцеловал ее. Тянущее чувство, словно шепот, пронзило грудь Карис. Она почувствовала прикосновение его губ, сухое и твердое. Он был одновременно и здесь и не здесь, и все же при закрытых глазах он казался гораздо ближе. У нее засосало под ложечкой, инстинктивно она потянулась к нему. Ее руки пронзили пустоту. Его губы оторвались от ее губ.

Карис открыла глаза. Звук собственного дыхания наполнил ее уши. Тень стояла перед ней, свет Поющего Полумесяца проникал сквозь витражное стекло, отбрасывая радужные блики на столы и ковры на полу. Ферайн мягко уронил книгу к ее ногам.

– С тех самых пор, как прошли празднества в Мирессе, – тихо произнес он. – А может, и раньше, я не уверен. Но в чем я был полностью уверен, это в том, что ты для меня единственная. Ты хочешь меня?

– Ферайн, – прошептала она беспомощно.

Он наклонил ее назад и опустил на пол. Карис ахнула, отчасти от удивления, отчасти от натяжения их связи. Она коснулась бедрами вытертого старого ковра, и Ферайн поцеловал ее в шею. Ее руки тщетно искали его, но не ловили ничего, кроме тени.

– Так дело не пойдет, – сказал он, весело улыбаясь.

Его губы скользнули вниз по ее шее, прохладные и гладкие. Одежда препятствием не стала, тень проникла под нее, сквозь нее. Он двигался, словно одежды не существовало. Невидимые руки скользнули по ее талии к изгибу бедер, его губы нашли шрам над сердцем. Карис выгнулась навстречу его поцелую, все ее тело отвечало ему остро и чутко трепетным жаром, каждый нерв пел и ныл, уступая ему. Глаза закрылись, и из горла вырвался тихий стон.

Звук собственного голоса, задыхающегося от тоски, вернул ее в реальность.

– Погоди, – выдохнула она. – Стой.

Не колеблясь ни секунды, Ферайн отстранился. Линии тени заострились от тревоги.

– Ты другого хотела? – спросил он.

Карис покачала головой.

– Я не… я не понимаю, что делаю. Я никогда… раньше, ни с кем.

– О! – Каким-то образом Ферайн, казалось, понял ее бессвязное бормотание. Его тон смягчился. – Ох, Карис, я знаю… я вроде как догадался. Ты боишься?

Она почувствовала, как лицо залилось краской неловкости.

– Илеша.

– А что она?

– Я не хочу… вы же были помолвлены.

– Ты боишься, что она обидится?

Кивок.

– При прочих равных – не должна. – Ферайн помедлил, а затем продолжил: – Илеша уже знает о моих чувствах, и она… не осуждает. Наши отношения всегда строились иначе, даже до того, как она разорвала помолвку.

– Мне жаль, – прошептала Карис.

– Не надо.

Она подняла взгляд на тень, на собственный силуэт, похожий на тонкий черный дым, там, где он присел перед ней. Она попыталась разглядеть его сквозь тьму. Ферайн протянул руку.

– Идем, – сказал он. – Вернемся.

Карис дрогнула, затем потянулась к нему. Тень обвилась вокруг ее запястья, и он поднял Карис на ноги. От натяжения она вздохнула, но с момента неудавшегося разделения вытягивание Ферайном сил вроде бы стало даваться ей легче. Он отпустил ее руку, легко проведя двумя пальцами по нежному изгибу запястья, и опустился на свое обычное место рядом. Карис смущенно одернула рубашку, затем заправила волосы за уши.

– Ладно, – сказала она. – Но книгу все-таки я возьму.

Пока они находились в библиотеке, надвинулись тучи, и небо готово было разразиться новым дождем. Улицы влажно блестели в предрассветной темноте. Фонари образовывали ровные островки желтого света вдоль обочин темно-синей дороги – Ночных Путей, одного из древнейших маршрутов Амбавара. Глубина камня отсвечивала созвездиями кристаллов, рассыпанных, словно звезды или бриллианты. Было тихо и спокойно, как будто в городе были только они вдвоем.

«Этот мир никогда не был моим», – думала Карис, медленно шагая вперед. Вдалеке над дорогой изгибался мост, металлические балки его опор были увиты цветущими лианами с крошечными желтыми огоньками роз. Тень тянулась перед ней по земле. «Но я не знаю, хочу ли я его покидать».

Она почувствовала новую робость в присутствии Ферайна, более острое осознание своих и его движений. Он казался довольным, уютно себя чувствовал в тишине, ведя ее домой. Там, где его силуэт встречался с дорогой, он заслонял бледные, мерцающие звезды.

Впервые Карис позволила своим обрывкам воспоминаний о нем обрести форму и цвет, представить Ферайна в его собственном теле. Улыбался ли он в Святилище? Она не могла вспомнить, почти не могла припомнить и его внешность. Он был выше ее. Немного напоминал отца. Как он будет выглядеть при солнечном свете? Резкая дрожь пронзила ее при этой мысли, но беспокойство быстро сменилось тревогой.

«Для меня он будет как незнакомец».

От этой мысли у нее защемило в животе – узнает ли она его в толпе? Для нее Ферайн был прохладной, текучей тьмой, голосом легким и смеющимся, знакомым, как ее собственная кожа. То, что человек во плоти заполнит пространство ее тени, займет ее место, казалось сверхъестественным,