Глашатай теней - Керстин Холл

еды, голод дремал, но теперь тело требовало пищи. Она обожгла небо раскаленным бульоном, но, не обращая внимания на боль, стала есть дальше. Илеша налила ей стакан воды и продолжила убирать на кухне.

К тому времени, как появилась Винола, Карис уже доедала вторую порцию.

– Вы выглядите лучше, чем я ожидала, – заметила ученая.

Карис заерзала на стуле. Винола стояла у выхода в коридор, опираясь на стену. Хаеки маячила позади нее.

– Во всяком случае, лучше меня, – с сожалением продолжила торайгианка.

Карис начала подниматься, но Винола жестом остановила ее. Ее и без того бледное лицо было бескровным. Очков она не надела, глаза ввалились, губы посинели и потрескались.

– Ферайн сказал мне, что вы почти пришли в норму, – ошеломленно сказала Карис.

Винола пренебрежительно махнула рукой.

– О, уже несколько часов назад. Видимо, это состояние приходит и уходит. Всякий раз, когда я думаю, что уже все, конец, возникает новый сюрприз. Наверное, это плата за некрат, за поедание мертвых Вестников. Хотя мне действительно становится лучше. Вы просто опоздали с пробуждением, примерно минут на двадцать.

– Как думаешь, ты сможешь поесть? – спросила Илеша.

От этого предложения Виноле сделалось только хуже. Ее щеки приобрели зеленоватый оттенок.

– Не… сейчас.

– Сколько же некрата вы приняли? – поинтересовалась Карис.

– Ну, дозу пришлось сначала брать наугад, а потом удваивать. Плюс еще одну – на удачу.

– Единая, зачем?!

Винола слабо улыбнулась.

– Наверное, это врожденное. Любопытство. Я хотела проследить за формулами Ревина и решила, что чем выше доза, тем это будет лучше. Похоже, так и вышло, даже если побочных эффектов оказалось больше, чем я рассчитывала. Я уже всем это объяснила.

Карис нахмурилась.

– Вы подозревали Ревина?

– Просто дурное предчувствие. Когда я говорила с ним накануне разделения, он все время отмахивался от меня, словно знал наперед все, что я скажу. Потом я задумалась о том, как быстро продвинулись его исследования по сравнению с моими, словно он начал их еще до нашего прибытия. – Она пожала плечами. – И как он был добр к Хаеки. Относился к ней с уважением. Вы это тоже видели.

– Потому что он знал, что я Избранная, – с горечью подтвердила Хаеки.

Карис украдкой посмотрела на Илешу, но слова Хаеки, похоже, не стали для нее откровением. «Ферайн, должно быть, все ей рассказал».

– Некрат действительно позволил вам проникнуть за Завесу?

В лице Винолы промелькнула тоска.

– Не уверена. Но я видела чары, и все они были… настолько точно и правильно сформированы. Связны, пусть даже слишком сложны для понимания во всей полноте. Прекрасны. – Она вздрогнула и, казалось, пришла в себя. – Это многое прояснило. Я уверена, что смогу воспроизвести механизм отвлечения Нульер, используя эфиритские производные. Нужно лишь черпать энергию из другого источника. Или из ряда параллельных источников.

– Вот так просто?

– Оказывается, когда видишь, что делаешь, работать гораздо легче. Нет, конечно, меня беспокоит удаление эффекта конструкта или удержание Кармана в открытом состоянии. Но то, насколько закостенела ваша связь… Как будто вы с Ферайном… – Она сцепила пальцы рук, один с другим. – Вы видели?

Сплетение светящихся кристаллических лент, бегущих в воздухе между ними. Карис кивнула.

– Немного.

– Не знаю, возможно ли все это разделить и какой вред от этого будет. – Винола потерла глаза, ее губы сжались от боли. – Конечно, это может и не иметь значения, просто выглядело…

Ее голос затих. Хаеки коснулась ее плеча.

– Все хорошо? – спросила она.

– Это ужасно бесит. – Винола издала стон. – Мои мысли разбегаются во все стороны. Я так устала, что никак не могу заснуть. Даже когда я пытаюсь, вижу свои мысли сквозь стены. Они меняют форму, когда я отворачиваюсь.

– Винола? – По спине Карис пробежал холодок.

– Ненавижу лежать одна. – Ученая, казалось, не слышала Карис. Ее голос звучал встревоженно. – Делается так тихо. Что-то наблюдает за мной.

– Винола, – твердо сказала Хаеки.

Торайгианка очнулась от раздумий, и на секунду ей стало страшно. Она еще сильнее прижалась к стене.

– Извини. – В ее голосе послышалась нехарактерная для нее детская неуверенность. – Линдли говорила мне, что паранойя и бессонница – распространенные последствия передозировки. Это, а еще первоначальная эйфория, потеря самообладания и эмпатии и мания. Вспоминать об этом… как-то неловко.

– Тебе нужно больше спать, – сказала Хаеки.

Винола кивнула.

– Извини, – повторила она. – Я просто хотела… ну… Рада видеть вас бодрствующей, Карис. – Горло Карис пронзила острая боль. – Думаю, что день, когда я встретилась с вами в Сайкамитском институте, был самым счастливым днем в моей жизни. – Винола улыбнулась, прижалась к ней и на мгновение снова стала похожа на себя. – Полагаю, не многие практикующие маги могут похвастаться тем, что видели, как живой Вестник совершает ритуал. Хотя вы все еще должны мне ужин.

Хаеки помогла ученой вернуться в комнату, пока Илеша заканчивала уборку на кухне. Дождь прекратился, но облака оставались тяжелыми и низкими, пронзительно-белыми там, где солнце светило сквозь них, и сланцево-серыми – куда оно не попадало. Карис доела остатки супа. Она не ожидала, что Винола будет выглядеть настолько больной, тем более что прошло уже двое суток. Отвлекшись, она вспомнила о поврежденной коже вокруг ногтей.

Хаеки вернулась с тревогой на лице. Ферайн скользнул к ней.

– Чем ты озабочена? – спросил он.

Она открыла рот, чтобы ответить, но, видимо, передумала. Покачала головой и подошла к окну.

– Она устала, вот и все. Ничего неожиданного. Линдли сказала, что это требует времени, – прервала молчание Хаеки.

– Похоже, галлюцинации вернулись.

Пожатие плеч. На фоне серого света из-за окна силуэт Хаеки выглядел блекло: кожа бледная, волосы прилипли к голове.

– Не так плохо, как было. Но ей лучше спится, когда в комнате кто-то есть. Я присмотрю за ней сегодня ночью.

– Тебе тоже нужен отдых.

– Мне хватает. И потом, она скоро поправится.

Хаеки произнесла это с надеждой, а не с уверенностью. Карис встала и поставила пустую тарелку в раковину. У Винолы, скорее всего, очень сильная реакция на наркотик. Вдали мерцал Поющий Полумесяц, и его слабые музыкальные звуки эхом отдавались в ее голове. Она потерла виски.

– Мне нужно поговорить с Нульер, – сказала она.

Хаеки молчала. Илеша, прислонившись к стене, устало вздохнула.

Карис обернулась:

– Ферайн сказал, что ты ее изолировала. Что ты о ней заботишься. Она способна общаться?

– Она злится, – ответила Хаеки без всякого выражения.

«Кто бы сомневался».

– Это не важно.

Илеша хмыкнула.

– Это ты сейчас так говоришь. Кстати, эта мерзкая тварь, которую ты засунула в бутылку… Я же предлагала закопать ее во дворе.

– Мы уже пытались поговорить. – Хаеки ответила Карис. – Она не желает ничего слушать.

Карис покачала головой:

– Меня она послушает. Пожалуйста, Хаеки.

Пауза. Затем Хаеки