Глашатай теней - Керстин Холл

– Я же говорил: осторожно, – сказал Ферайн. – Никто не отнимает. В кувшине еще есть.

Карис утерла губы тыльной стороной ладони. Глянула на мокрую ночную сорочку и поморщилась. Холодно. Зато жажда больше не мучила. Она вернула стакан на тумбочку. Там уже стояли лампа, серебряный кувшин и слоник Хаеки.

– Где мы? – еле слышно просипела она.

Тень переместилась к комоду возле окна. В груди у Карис слегка потянуло, когда он открывал ящик.

– У Илеши. Держи, она не будет против.

Он вынул длинную темно-красную рубашку и отнес ее обратно к кровати, затем отступил в угол комнаты. Он всегда так делал, когда она мылась или раздевалась. Убедившись, что он не смотрит, Карис трясущимися руками стянула с себя мокрую сорочку и положила рядом с лампой. Всю ее пронизывал тупой холод. Дело было не только в пролитой воде, холод таился глубже.

Шрам от Рассекателя лежал ровно над сердцем. Она коснулась его.

– Что ж, могло выйти и лучше, – сказала она.

Тень вздохнула. Карис развернула сухую рубашку, с трудом натянула ее и откинулась на подушки. Ткань пахла чистотой и чуть-чуть духами.

– Прости, – прошептал Ферайн.

– За что?

– Я… ты была права. Насчет разделения. Я тебя к этому подтолкнул.

Голос его звучал устало и как-то… ломко. Карис на мгновение прикрыла глаза. Призрак натяжения давил на грудь.

– Нульер?

– Изолирована. Хаеки о ней позаботилась.

– А Винола?

– Все еще приходит в себя. Линдли считает, она приняла дозу некрата минимум вчетверо выше обычной. Первую ночь бегала по потолку, но серьезных последствий быть не должно.

– Когда ты говоришь «первая ночь»…

– Прошло двое с половиной суток.

Слова дошли до нее через секунду. «Как… как я могла столько проспать?» Карис почувствовала, как перехватывает дыхание, как сжимаются вокруг стены. Она пыталась казаться бодрой, но голос прозвучал натянуто и хрипло:

– Что ж, понимаю, почему ты заскучал.

Ферайн вернулся к кровати и устроился у ее ног.

– Ты меня напугала, – сказал он.

Карис кивнула и выдавила улыбку. Ей было трудно смотреть на свою тень. Два дня. Время утекало, как вода сквозь пальцы.

– Больше, чем я рассчитывала.

– О, но могло быть хуже.

Тень поерзала, и тон Ферайна сделался нарочито небрежным, словно они болтали о всякой ерунде.

– Целитель сомневался, что ты вообще проснешься. «Полная энервация». Он считал, что тебе нанесен непоправимый вред: даже если ты придешь в себя… можешь лишиться разума.

На всякий случай она снова кивнула.

– Ну как, по-твоему, ты сошла с ума? – спросил он, слегка понизив голос.

– Вроде нет.

– Хорошо. Рад это слышать. Кстати, я тоже сходил с ума.

Карис опять улыбнулась слабо, опустив взгляд, и провела пальцами по узору на одеяле.

– Что теперь? – спросила она. – С разделением, со… всем.

Ферайн приблизился к ней.

– Попробуем еще раз, – сказал он. – Теперь у нас получится лучше. Винола видела чары Нульер через Завесу и думает, что сумеет адаптировать ритуал Вестницы под нас. Сделает его безопасным. Отец ничего особенного не делал, так что его участие мы легко повторим.

Карис помолчала немного.

– Как давно Нульер разговаривала с ним? – спросила она.

– С того времени, как мы покинули Боазу, может, и раньше. Трудно сказать наверняка. – Тень мигнула, едва заметное непроизвольное движение. Ферайн снова скользнул к изножью кровати. – Я бы выжал из него всю правду, но ты… ну… В тот момент я не мог тянуть из тебя силы. Мы оставили его дома, и с тех пор я его не видел.

В его голосе чувствовалась злость. Поморщившись, Карис выпрямилась и прислонилась спиной к изголовью кровати.

– Он хотел спасти тебя.

Самообладание Ферайна дало трещину.

– Ради Единой, не защищай его!

– Прости.

– Нет, это… – Он вздохнул. – Не важно, что там с отцом. Он вообще не настолько важен, и дурак я был, когда полагал… а, не важно. Главное, ты очнулась. До него мне нет дела.

Карис поджала губы. «Врун из тебя отменный – но не настолько, чтобы меня обмануть». Предательство Ревина глубоко ранило Ферайна. Карис задумалась, сколько часов тень провела здесь, в комнате, в одиночку, перебирая в памяти их разговоры.

– Ох уж эти папаши, да? – съехидничала она. – Ничего хорошего ни по одну сторону границы, ни по другую.

– Похоже на то. – Ферайн издал смешок.

– Ты вообще как? В порядке?

– Да. – Он встряхнулся. – Я в порядке. Это всего лишь неудача. Гипотеза Винолы действительно кажется перспективной. Сегодня утром она минут сорок рассказывала мне о межпространственном взаимодействии.

– Значит, она пришла в норму?

– Почти, я думаю. По ее словам, опыт вышел чрезвычайно поучительным, так что, если все остальное не поможет, нам стоит попробовать почаще давать ей наркотики.

Карис рассмеялась. Тень в изножье кровати дрогнула, по темным краям силуэта Ферайна прошла рябь.

– Это всего лишь неудача, – повторил он тише. – Времени еще достаточно. Нам не нужна Нульер, и отец мой не нужен. В следующий раз все получится. Я знаю.

От яростной убежденности, таившейся в его тихом голосе, сердце у Карис защемило. Нельзя ему было верить, но она верила, и она будет скучать по нему сильнее, чем сможет вынести. Пожми ему руку и попрощайся – вот как должно быть. Остаток жизни она проведет, не слыша его голоса. Она будет практичной, она выживет, как выживала всегда, но Карис знала, что больше никогда не будет никого, похожего на Ферайна. Останется пустота, в которой место только ему.

Она выдохнула и подняла взгляд к потолку.

– Пиши письма, – сказала она.

– Письма? – смутилась тень.

– Как только я доберусь до Торайга. Все, что ты отправишь, вероятно, будет идти месяцами, но у меня хватит времени потерпеть. – Она снова опустила глаза. – Пообещай мне писать.

Повисла долгая пауза.

– Ты не говоришь по-торайгиански, – сказал Ферайн.

Его ответ настолько ошеломил ее, что на мгновение Карис решила, будто ослышалась.

– Ну, я бы предпочла переписку на континентальном, – сказала она, – но, вообще-то, собиралась начать учить язык, когда приеду.

Он покачал головой. Тон его был странно сдержан.

– Конечно, но пройдут месяцы, прежде чем ты сможешь нормально общаться.

– И? – Ее лицо вспыхнуло. – Я знаю несколько слов. Это не так уж сложно.

– Ты удивишься.

Карис пожалела, что начала этот разговор.

– Тогда заплачу репетитору. Слушай, я просто хотела, чтобы ты оставался на связи. Это не так уж и важно.

Тень не двигалась.

– Я говорю по-торайгиански, – напомнил он.

– Да, поздравляю, это очень мило. – Карис стиснула зубы.

– Ты перестанешь тупить или нет? – Ферайн повысил голос.

– Я не туплю! Это ты отпускаешь глупые замечания, когда мне всего лишь хотелось изредка…

– Тебе правда нужно все это объяснять? –