Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— А-а-а, знаешь, они в один момент стали какими-то чужими. Как будто с этими двумя беременностями мы превратились в обузу. Я и Ю, имею ввиду.

— Да ну? Думаешь? — ради приличия посомневалась Кимишима-младшая.

— Нет. Но сегодня переночую у тебя.

* * *

Икару молча таращилась в потолок который час подряд.

Приговор врачей был однозначен, но верить в него не хотелось.

Достаточно поздно, после десяти вечера, дверь в её палату открылась. Девочка удивленно раскрыла глаза: Масу и Цубасу, своих новых одноклассников, она ожидала увидеть меньше всего.

— Вы зачем здесь? — с едва заметным любопытством в голосе спросила она.

— Ну видишь? А ты не верила, — Маса, игнорируя её вопрос, обратился сразу к Кимишиме. — Согласна, что она какая-то апатичная и потерянная?

— Сейчас спросим, — уверенно тряхнула в воздухе причёской красноволосая. — Эй, Икару, ты как? Помирать уже собралась? Или настроена побороться?

— С чем бороться? — отстраненно вздохнула отличница. — Мне шестнадцать, и это навсегда. Специально умирать не собираюсь, но и жить пока незачем. Впрочем, вам не понять. Ни семьи, ни детей, ни будущего…

— Она ещё в шоке, — словно издеваясь, заявила одноклассница.

— Угу. В нём. В эмоциональном, — согласился с ней парень. — И что делать? Валик чётко говорил: самое главное — психика. Если правильно настроена, можно не переживать. И наоборот: если сдался и сдулся, то и по пять лет в ремиссию можно пробиваться. Не всегда успешно…

— Есть один способ, — заговорщицки подмигнула им обоим по очереди Цубаса.

После чего накрыла ладонью рот Икару:

— Она сейчас может орать, держу. Оформим её по-быстрому, по очереди?

Отличница, удивлённо раскрыв глаза, действительно попыталась крикнуть, чтобы позвать на помощь — но руки красноволосой оказались неожиданно сильными.

— Ты же всё равно помирать собралась! — вроде как удивилась Кимишима. — Чего?! Тебе ж и так всё равно? Ну так и потерпи минутку? А то он меня так изъездил за сегодня, но ему ещё хочется…

Глава 30

— Ты совсем с ума сошла?! — неподдельно возмутился белобрысый в адрес своей подруги, к несказанному облегчению Икару.

— Не тормози! Она симпатичная тоже! — кажется, за психическое здоровье красноволосой было пора начинать переживать всерьёз.

Вместо ответа, Маса молча оттащил Цубасу от кушетки к стене:

— Сядь. Чтобы с этого стула не вставала!

— Вот ты зануда, — вздохнула Кимишима, устраиваясь на стуле поудобнее. — Нет чтобы подыграть. Она бы сейчас, как шёлковая, из своего депресняка вынырнула. Бы. Если бы кое-кто не протормозил.

— Она и так справится. За счёт высокой дисциплины ума, — уверенно заявил одноклассник, возвращаясь обратно и усаживаясь рядом с отличницей.

Да чего он без затей сдвинул её саму на край кровати вместе с половиной подвижной горизонтальной базы, отщёлкнув крепления.

— Долбанутые! — с облегчением выплеснула одним словом напряжение Икару.

С удивлением замечая резкую перемену в своих эмоциях.

— Хм, так что вы хотели? — то, что она смотрит на одноклассников уже совсем другим взглядом, от них не укрылось.

— Ты смотри, и правда ожила, — подала голос от стены красноволосая. — Но мой способ тоже хорошим был…

— Ты больная, — с опаской заметила Иока. Затем повернулась к Масе и сказала уже совсем другим тоном. — Чего хотели? Давай я лучше с тобой поговорю, ты как-то поадекватнее выглядишь…

— Я не силён в этих ваших нейроконцентраторах. Разговор будет серьезным, я по старинке, — предупредил парень. — Слушай, в теории, мне сейчас полагается найти у тебя какие-то якоря. В психике. Потом типа как установить их в роли мотивации на будущее, но я обо всём об этом только читал. Не всё понял, — признался он, вздохнув.

— Идиот, — хохотнула Икару, несмотря на не располагающее к веселью положение. — Кто же о таком рассказывает? Знаешь, её манипуляция потоньше была, — отличница почти весело указала взглядом на сидящую под стенкой Цубасу. — Ладно, прелюдии опустим… Я рада вас видеть. Но зачем приперлись? И кто вас вообще сюда пустил в такое время?

— Мне здесь одиноко и неуютно, — Кимишима решительно оторвала стул от пола и, не отрывая его от спины, прошла к изголовью кровати. — Не боись. Насиловать не буду, — успокоила она подругу.

— Идиотка, — красноречиво фыркнула та. — Один и тот же раздражитель на второй раз волнообразно ослабевает по влиянию… Так как вы сюда попали?!

— Цубаса показала, где через забор можно перелезть на заднем дворе. Он там каменный, метра два с половиной, — тут же сдал подругу белобрысый. — Подтягиваешься — и ты здесь.

— Там хозяйственные отходы с кухни, из операционных, ещё откуда-то в контейнеры складывают, — пояснила красноволосая уже нормальным тоном. — Всё-таки больница, не режимный объект. Пассивная система охраны; тем более что там — чистая мусорка. Что охранять-то?

— А на двери она каким-то образом сигнал подобрала к замку. — Завершил пояснение парень. — Но мы не о том говорим. Икару, давай сразу в лоб? Хочешь обратно ходить?

— Продолжай, — мгновенно подобралась отличница.

— М-м-м, вначале давай мы тебе видео покажем, — неудачно попытался повысить градус её эмоционального интереса Асада, используя нехитрый арсенал воспитательницы младшей группы детского сада.

— Давай, — нейтрально пожала плечами пострадавшая.

Мысленно отмечая, что любопытство в ней проснулось вовсю. Несмотря на всю прозрачность ситуации и простоту манипуляции.

На демонстрируемом видео Асада раздавал по сусалам тем, из-за которых с ней всё это и случилось…

— Я рада, — ровно сообщила она, посмотрев ролик.

— Это не всё. Твои родители заявления вроде бы ещё не написали, — продолжил странный отпрыск якудзы. — Эти, — он кивнул на погасший экран смартфона, — подсуетились с заявлением в суд на меня. В принципе, можно сказать, я только оттуда.

— Вау! Что в итоге? — отличнице действительно было интересно. — Родители боятся, — призналась она вдогонку. — Им звонили какие-то люди; они не говорят, кто…

— С теми людьми потом разберемся, — твёрдо вроде как пообещал Асада. — По мне дело закрыли, по Кавасиме открыли. Он хотел эту запись частично отредактировать и утаить ту, на которой…

— … я с балкона сверзилась. — Завершила за него неприятную часть фразы Икару. — У меня, конечно, спина сломана; но отсутствием сообразительности вроде бы не страдаю. Что ты говорил насчёт ходить?

— Она дозрела, — буднично подала со своего места голос Цубаса. — Любопытство на десятку, по максимуму. Можешь вить из неё веревки.

— Погоди. — Серьёзно остановил Маса подругу. — Ты пока тоже погоди, — добавил он пострадавшей. — На втором суде, который уже был в районном, а не в семейном здании, мне впаяли десять часов общественных работ. Я подписался, что буду их сиделкой при тебе проходить.

— Романтично, — задумчиво поиграла бровями Иока. — Мне и правда всё интереснее и интереснее. Так что там за история с моим излечением?

Она уже подозревала,