Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

своя телеграфная линия. Телефон, я вижу, уже есть. Но телеграф — это первейшая необходимость. И хотелось бы обзавестись подробной картой России и мира. Чтобы я мог их повесить на стенах. И, пожалуйста, пусть слуги по утрам приносят мне все основные русские газеты — Ведомости и так далее. Я хочу быть в курсе событий.

Орлов кивнул, в его глазах стоял скепсис. Похоже он был не рад такому активному началу моей деятельности. Ничего, привыкнет. Тут многих теперь ждут сильные перемены.

* * *

Через несколько часов телеграфист закончил монтаж аппарата, заглянул ко мне и телефонист — выдал адресную книгу, включая номера государственных служащих в разных ведомствах. Чуть позже принесли и карты. Я лично помог их развесить: одна, с подробным изображением Российской империи, заняла всю центральную стену, другая, карта мира, расположилась напротив, открывая обзор на все континенты.

Сразу после этого отправил телеграммы. Кузьме, затем в банк. Еще одну послал в отель Артуру и Картеру. Последнего попросил «знакомую вам персону» и доставить ее в Царское Село. Речь шла про Волкова из агентства Пинкертона. Тот должен был кое-что для меня подготовить, и я с нетерпением ждал встречи. Ответных телеграмм не было, надо было чем-то себя занять. Я сходил проверить Калеба, вернулся обратно.

А тут Ждан занес стопку свежих газет. «Новое время», «Петербургский листок», «Русское слово». Я попросил себе крепкого чая и погрузился в чтение. Мой взгляд быстро скользил по заголовкам, выискивая знакомые имена и события. И о сюрприз: уже на первых страницах «Петербургского листка» я обнаружил то, что ожидал.

«В Петербург прибыл известный американский магнат — Итон Уайт. Его имя связывают с феноменальным успехом на золотых приисках Юкона, где он сумел превратить дикий, нетронутый край в процветающий центр добычи золота. Однако, не только деловые интересы привели графа в столицу Российской империи. Он привез с собой восходящую звезду спиритизма — Менелика Светлого. Провидец из далёкой Танганьики, отмеченный духами с самого рождения, чьи пророчества уже потрясли Париж и Берлин, теперь готов предстать перед петербургским обществом. Как сообщают наши источники, его дар способен приоткрыть завесу над тайнами прошлого и будущего, указать путь заблудшим душам. Среди тех, кто уже имел честь присутствовать на его сеансах, называют имена виднейших представителей европейской аристократии, включая членов британской и французской высшего света…». Дальше шла порция домыслов, к счастью, информация про вчерашний сеанс в прессу не просочилась. Да и не могла — цензура!

Отложив газеты, я дернул в кабинет Орлова. Вместе с графиком приема царя на сегодня. Как только адъютант появился, я предложил ему присесть:

— Василий Александрович, — произнес я, указывая на одно из кресел. — Как вы уже слышали, я буду помогать Его Величеству. А для этого мне необходимо знать его распорядок дня. Что у Государя на сегодня?

Орлов сел, разложил бумаги на столе, его взгляд скользнул по моим новым картам, затем по телеграфному аппарату. Он, кажется, всё ещё пытался осмыслить происходящие перемены.

— Распорядок дня… В полдень — доклад министра иностранных дел Михаила Николаевича Муравьёва. По поводу обращения Его Императорского Величества к правительствам Европы с предложением о созыве конференции для обсуждения вопросов сохранения мира и сокращения вооружений.

Это было очень важное событие. Я хорошо помнил, как это вылилось в Гаагские мирные конференции. Инициатива, хоть и не приведшая к полному разоружению, но заложившая основы международного права и стремления к мирному урегулированию конфликтов. Полезное начинание.

— После доклада и обсуждения, — продолжил Орлов, — прогулка по дворцовому парку с детьми и августейшей супругой. Затем обед. После обеда работа с документами, подписание бумаг. И далее приём члена Государственного совета — Николая Ивановича Бобрикова. В пять пополудни служба в дворцовом храме. Ужин с семьёй.

Я внимательно выслушал весь распорядок. Николай Иванович Бобриков. Кто это? Имя мне было незнакомо. Очевидно, нужно будет узнать о нём подробнее. Я отметил про себя, что график царя действительно был весьма щадящим, если не сказать расслабленным. С этим надо что-то делать.

— Спасибо, Василий Александрович, — произнёс я, отпуская его. — Можете быть свободны.

* * *

Вскоре, около полудня, Ждан сообщил, что Его Величество ожидает меня в своём кабинете. Я поправил галстук, внутренне собравшись, и направился к императору. Мой первый бенефис.

Когда я вошёл, в кабинете уже сидел Михаил Николаевич Муравьёв, министр иностранных дел. Он был мужчиной лет пятидесяти, с аристократическими чертами лица, аккуратно подстриженной бородкой и проницательными глазами. На нём был безупречно сшитый мундир, украшенный орденами. Он выглядел как воплощение русской дипломатии — явно умный, образованный, себе на уме.

— Граф, — произнёс Николай, едва я вошёл, — прошу вас, присаживайтесь. Михаил Николаевич, разрешите представить вам моего нового советника по особым вопросам, графа ди Сан-Ансельмо.

На лице Муравьёва отразилось едва заметное удивление. Он, кажется, не ожидал увидеть меня здесь, да ещё и в такой новой роли. Но, как опытный дипломат, он быстро взял себя в руки, лишь слегка кивнув мне в знак приветствия.

— Михаил Николаевич, — продолжил Николай, — прошу вас, начинайте ваш доклад. Я хотел бы, чтобы граф также ознакомился с ситуацией.

Царь взял карандаш, приготовился делать пометки у себя в блокноте. Ну чисто ученик на уроке…

Министр, подчиняясь приказу, начал свой доклад. Он говорил о международной обстановке, о сложных отношениях с Германией и Австро-Венгрией, о союзнических обязательствах перед Францией. Затем перешёл к сути — к инициативе Императора о созыве мирной конференции. Он представил проект меморандума, который должен был быть направлен к европейским дворам, призывая их к сокращению вооружений и мирному урегулированию споров. Я внимательно слушал, не вмешиваясь, лишь изредка поглядывая на Николая. Тот, казалось, был полностью погружён в слова министра, но время от времени его взгляд скользил по мне, словно он искал моего одобрения, моей реакции. Но я сохранял невозмутимость. Не сейчас — тут лезть не стоит. Муравьев явно большой профессионал, ему мои советы не нужны.

Когда министр закончил, Николай взял на подпись меморандум, поглядывая вопросительно на меня. Я лишь слегка кивнул головой, едва заметно. Пусть подписывает. И Николай быстро завизировал. Муравьев сразу же откланялся.

Второй приём был назначен на три часа дня. Я знал, что это на встречу придет Николай Иванович Бобриков. Недавно назначенный генерал-губернатор Финляндии. У меня было время собрать о нем информацию. И я сразу понял. «Тут богато». Здесь явно зарыто «золото».

Бобриков был известен как убеждённый государственник, сторонник жёсткой политики в отношении