Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

впечатление, будто мы находимся на затонувшей подводной лодке, только не реальной, с тесными отсеками и низкими потолками, а на роскошном подобии пассажирского лайнера. В свете люстр сверкала надраенная до блеска медь, всюду тянулись непонятные трубы и вентили, в стенах зияли рваные пробоины, а за ними плавали рыбы и скрывались среди ржавых обломков осьминоги. Откуда-то доносились отголоски музыки, но через двери проникали только басы, мелодию разобрать не удалось.

— Что будете заказывать? — подошел к нам бармен — молодой парень, весь в затейливом пирсинге. Между металлических бусин время от времени проскальзывали электрические разряды.

— Безалкогольный "Созерцатель", — ответил Напалм, снял кожаную кепку и положил рядом с собой.

— На коктейли подсел? — усмехнулся я, а когда бармен выставил пироманту высокий бокал с многослойным напитком, попросил: — Выморжень, будьте добры.

— Шот или лонг?

— Классический.

Бармен достал из холодильника непрозрачную бутылку, наполнил рубиновой жидкостью рюмку и передвинул мне.

Я опрокинул в себя холодный напиток, и в живот будто провалился кусок льда, но уже миг спустя вверх по позвоночнику пробежала волна огня, приятно заломило темечко. И все же со вкусом что-то было не так.

— На соке снежных ягод экономите? — предположил я, отодвигая рюмку обратно.

Бармен смутился и, понизив голос, сообщил:

— У нас нет лицензии на приготовление продуктов питания из снежных ягод.

— А у кого есть?

— У любой столовки в Черном квадрате, — усмехнулся Напалм.

— Логично. Уродам хуже точно не будет.

— Измененным, — поправил меня бармен.

— В политику не лезу, — отрезал я и попросил: — Еще рюмку.

— Возможно, в ближайшее время начнутся поставки спирта из снежной ягоды, и мы вернемся к оригинальному рецепту, а пока только так. Проверка за проверкой идет…

Я махнул рукой, прерывая оправдания, выпил вторую стопку и шумно выдохнул.

— Неплохо!

— Кто платит? — спросил Напалм, соскальзывая со стула с бокалом в руке.

— Ермолов, — объявил я. — Теперь понимаешь, почему так важно, чтобы его пропустили?

Пиромант фыркнул и толкнул массивную дверь. Та легко ушла в сторону, и мы прошли в соседний зал — сплошь заставленный столами и с полукруглой сценой. Пробоин в стенах здесь не было, только иллюминаторы, а вот в потолке прорех хватало с избытком. У меня даже сложилось впечатление, что над всем помещением расположен единый аквариум, — уж больно солидные тени сновали над нашими головами.

— А почему "Стадион"? — поинтересовался я причиной, побудившей дать клубу столь неподходящее название.

— Чтоб никто не догадался, — буркнул пиромант и уселся за один из свободных столов.

Музыкальный проигрыш закончился, на сцене замелькали тени, начал подниматься белый дым, и в этом дыму вдруг возникла фигура парня в черной футболке, армейских штанах и высоких ботинках. Точнее — не сама фигура, а ее голографическое изображение.

Лоцман.

Дурные мысли будто вбитый в голову гвоздь,

Пиво не берет, становится комом в горле как кость,

Курить давно бросил, качаюсь, здоровья немерено,

Казалось бы, живешь и живи, коли судьбой так отмерено.

А вот хрен там!

Резкий речитатив исполнителя мурашками пробежался по спине, финальная фраза — четкая и размеренная — уколола под сердце, и я потянул Напалма из-за стола.

— Пойдем в другой зал!

На работу впотьмах, домой уже затемно,

С неба то дождь, то снег, погода — говно, не радует,

Днем гложет тоска, ночью давит бессонница,

Кругом друзья, а в душе натянутым нервом звенит одиночество.

Достало!

Напалм удивленно посмотрел на меня и спросил:

— А что такое?

— В тишине поговорим. И так голова болит.

Но дело было вовсе не в мигрени. Просто я действительно видел Лоцмана еще живым, и не могу сказать, что воспоминания об этом были хоть сколько-нибудь приятными.

Смотрю на других, никто особо не парится,

И только я с ножом на кармане в ожидании палева,

Что к чему — не пойму, совесть как лед чиста,

Какой еще, на хрен, кризис среднего возраста?!

Я ж еще молодой…

Напалм покачал головой, поднялся из-за стола и двинулся в следующий зал. Судя по мягким сиденьям вдоль стен и доносившейся из динамиков медитативной музыке, это была зона для релаксации. Всю боковую стену занимал аквариум, там же на гнутых ножках стояли пепельницы. Приглушенно гудели вытяжки, но они не справлялись с нагрузкой, и, судя по запаху, курили здесь точно не табак.

Я развалился на сиденье, вытянул ноги и спросил:

— Так что скажешь насчет работы?

— Ермолов к ней каким боком отношение имеет?

Кроме нас, в помещении никого не было, поэтому я ответил, как есть:

— Он платит.

Напалм задумчиво потянул коктейль через трубочку и уточнил:

— В курсе, что его отстранили?

— В курсе.

— Не смущает?

— К тем делам это никакого отношения не имеет.

Пиромант оторвался коктейля и покачал головой.

— Дела тут вообще ни при чем. Просто Ермолов сидел на двух стульях да еще свою игру вести пытался, вот и влип.

Я отмахнулся:

— Забей! Работа у вас будет не бей лежачего. Придете заранее, займете позицию. Если что-то пойдет не так, прикроете. Дружину попросят не вмешиваться, но о вас, кроме меня, никто не знает.

Напалм поморщился:

— Тоже мне аргумент.

— Ты пойми…

— Я все понимаю, когда вынимаю! — резко перебил пиромант. — Но мне еще жить тут и детей растить!

— Задрал ныть! — не выдержал я. — Для тебя полтонны не деньги? Отлично, найму тех, для кого это деньги.

Напалм шумно засопел и потянул коктейль.

— Кто будет с другой стороны?

— Бандиты.

— Ладно, — вздохнул пиромант, — аванс принес?

Я отчитал двести пятьдесят рублей империалами и червонцами и ссыпал монеты в костлявую ладонь Напалма.

— Рассказывай, — проворчал он. — Куда, когда…

Я начал вводить его в курс дела, но почти сразу распахнулась дверь, и в помещение для релаксации вошел Ермолов. Вслед за ним на высоких шпильках вышагивала стройная официантка, рядом с которой сами по себе парили в воздухе две литровые кружки пива.

— Благодарю, красавица, — улыбнулся ей Шурик, ухватил кружки и протянул мне с темным пивом, а со светлым оставил себе.

— Да не стоит, пожалуй, — отказался я.

— Лед, ты с дуба рухнул? Это ключевское!

— Серьезно? — Я принял кружку, сделал глоток и покачал головой.

Действительно, тот самый вкус. Не могу сказать, что нечто сверхъестественное, тут скорее в полузабытых воспоминаниях дело.

— Пиво сюда пришли пить? — одернул нас Напалм и отдал официантке пустой бокал, а когда та скрылась за дверью, достал из кармана мятую пачку папирос.

Ермолов убрал кружку на подставку и вытащил