"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Деймонд напрягся, ощущая холод, что залез за шиворот, проник под кожу и последовал по органам и венам. Магия мертвых. Подтащил к себе Харпер, крепко обхватил ее за талию, вспоминая, как в прошлый раз эта гадкая магия разделила их. Голд усмехнулся.

— Не бойся, сегодня дух придет только к тебе, — спокойно заявил Голд. Выпрямился, спрятал руки в карманах. — Дух поможет вам подобрать слово, которое откроет нишу со шкатулкой. В ней — предметы, которые будет необходимо разложить по урнам. Время не ограничено. Но все мы знаем, что человек долго не выдержит магию мертвых.

— Подсказки будут? — спросила Харпер, настороженно оглядывая зал, ожидая появление мертвых.

— Что тяжелее золота, но легче пера? — спросил Голд, сделал шаг назад. — Небольшая подсказка лично от меня: это эмоция. Добро пожаловать в зал забытых историй.

Голд растворился, а Деймонд осознал, что грех ненастоящий, лишь проекция, созданная магией мертвых. Хотел поделиться открытием с Харпер, но не успел: на месте Алчности появилась Робин. Такая, какой была до «смерти»: блондинка, юная и хрупкая, но со сталью в глазах. Она стояла в белом платье, в том самом, в котором сымитировала свою смерть. По подбородку текла кровь изо рта. На груди алело пятно от раны, что ей досталась во время обращения в ведьму. А Деймонд-то был тогда уверен, что это рана после казни. Дурак.

Харпер схватила Деймонда за руку, подошла к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

— Она — ненастоящая, помнишь? — прошептала она. Деймонд уверено кивнул. Хотя едва ли был в чем-то уверен. — Она — просто игра твоего сознания. Не более.

Робин огляделась, деловито облизала губы. Заметила кровь на своем платье и, нахмурившись, оттянула его, чтобы изучить алые разводы.

— Ты такой дурак, — заговорила она, отпуская платье. Сделала шаг, и Харпер сильнее вцепилась в руку Деймонда, повернулась к нему, не спускала глаз, и он был благодарен, что она рядом, напоминает, что все давно в прошлом, а перед ним лишь призрак былых выборов и ошибок. — Не отпустил меня, хотя это было так просто. Но ты держался за меня, словно брошенный щенок. Горевал, ныл, чуть не повесился…

— Повесился, — поправил Деймонд, когда в нем пробудилась злость. ЛжеРобин хотела загнать его в чувство вины упреками, но сумела только добиться его ярости. Ведь не он решил притвориться мертвым, чтобы избежать развода и непростого разговора. — Феликс успел меня вытащить из петли.

— Ох, верно! А потом ты повелся на манипуляции, был так слеп, так глуп, что вскрыл первый свиток и запустил цепочку событий, что привела тебя сюда. — Робин подошла к Деймонду, проигнорировала Харпер, что вызвала кинжал, зато поймала взгляд бывшего мужа, приковала к себе, загипнотизировала. Он вдруг начал ей верить. Замерзал изнутри, переставал чувствовать тепло Харпер, забывал вкус ее губ, зато утопал в чувстве вины. — Как можно было поверить, что вскрытие свитков тебе поможет? Как можно было вскрыть первый? Чтобы подвергнуть опасности свою новую жену? Какой же ты…

— Не слушай ее, — заявил Феликс и оттолкнул Робин. Занял ее место. — Тебя вели чувства. Ты — всего лишь человек. И ты жив, пока ошибаешься, пока принимаешь каждый свой выбор. Ты бы не сумел поступить по-другому, потому что любил ее. И искренне пытался прожить свое…

— Горе! — воскликнула Харпер, стоило Феликсу замолкнуть и вскинуть брови. — Горе, да? Тяжелее золота, но легче пера. Эмоция. То, что привело тебя к вскрытию первого свитка! Ты пытался пережить горе, поэтому встал на путь мести.

Харпер отпустила Деймонда и понеслась к стене, на которой были высечены буквы. Он ошалело смотрел ей вслед, пытаясь осознать, что происходит. Вина так и горчила на языке, сводила с ума, а Робин, которая наблюдала за ним издалека, водя пальцами по пятну на груди, не помогала вернуться в реальность. Душа замерзла, сердце покрылось корочкой льда, на глазах вдруг выступили слезы, словно он вернулся в прошлое, снова стал тем юным мальчишкой, который потерял жену… Он тряхнул головой, устремляя взгляд на Харпер и Феликса, что вовсю переносили буквы в нишу в полу под столом. Она командовала, грех выполнял. И они стали островком разумности, вернули в настоящее, показывая, что все давно позади.

Робин вдруг тепло улыбнулась, послала воздушный поцелуй.

— Ты и правда отпустил прошлое, — сказала она. — Держись за нее. Тебе с ней повезло.

Робин исчезла. Утащила за собой и Феликса, и вот за это стало обидно. Да, ненастоящий, но лучший друг, умный душнила, который очень бы пригодился.

Харпер начала озираться, гневно стукнула по столу, поняв, что Феликс исчез, и ушла за последней буквой. Деймонд не позволил ей самой нести камень, успел отнять в последний момент.

— Я в норме, — сказал он. — Прости, что ненадолго… поддался магии.

— Все мы люди, — ответила Харпер. — Сюда клади.

Слово «ГОРЕ» появилось в нише под столом и несколько камней рядом открыли небольшое углубление. Харпер извлекла шкатулку, подумала секунду, но качнула головой и решилась открыть. Внутри оказались свеча, перо и кристалл.

Деймонд поднялся, оглядел урны в поисках подсказок, обернулся, надеясь, что вернутся духи и натолкнут на ответ, но все было тихо. Тогда он заметил толстый слой пыли на столе и смахнул его. Улыбнулся краешком губ: ладно, может квесты не так и сложны.

Харпер встала рядом и склонилась над надписью, что нашлась под пылью. Сощурилась, потерла пальцами, ведь смысла в нацарапанных символах не было.

— А-а! Поняла! — воскликнула она, вытащила свой телефон и открыла камеру. — Все просто.

Харпер приложила телефон, чтобы он сработал вместо зеркала. Надпись «перевернулась» и ее получилось прочитать в отражении.

— «Огонь очищает, слово освобождает, свет ведет», — прочел Деймонд. — На урнах есть символы на мунийском. Эти я знаю — мы их используем в ритуалах.

— Вообще-то я тоже успела их выучить, — фыркнула Харпер, толкая мужа в плечо. — Мистер я-умный-профессор-практической-магии.

— Я давно уже не профессор.

— Но меня-то учишь. Весьма неплохо, кстати. — Харпер вынула свечу, задумчиво ее оглядела. — Огонь очищает. Очевидно, что это свеча. А символ очищения…

— На черной урне. — Деймонд забрал свечу, аккуратно вложил ее в урну и над ней загорелся синий огонь. — На