"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Девять детей, и только Сагара и его рабы знали, сколько их еще... Вдруг я вспомнил дорогую Кассандру, дрейфующую в своем резервуаре, ее геном, сотканный на джаддианском ткацком станке. Ее круглое лицо. Ее маленькие ручки. Мысль о том, что инструменты раздавили, разорвали ее хрупкое тело, наполнила меня яростью — тогда и сейчас — более мрачной и туманной, чем слова.

Девять из них...

По меньшей мере, девять.

«Кто-нибудь из них был еще жив?» — спросил я. «Дети? Копии? Кто-нибудь из них остался в живых, когда мы захватили Воргоссос?»

Сирота не ответил.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и был поражен. Великан наполовину отвернулся, оба его лица смотрели вниз, на освещенную звездами воду, а осанка была сгорблена, словно в страхе перед ударом. В тот момент он показался мне странно жалким, и я немного пожалел о своем гневе.

Тем не менее, я не извинился. Моя ярость была справедливой, мое возмущение — праведным.

«Мы... не знаем», — сказало чудовище.

Я не знаю, на какой ответ я надеялся, и поверил ли я в тот, который мне только что дали.

«Проект остановлен», — пояснил он, положив шестипалую руку на золотую корону.

«Проект провалился!» Лицо кастрата повернулось и посмотрело на меня бледными, широко раскрытыми глазами. «Он просто оставил последнего из вас на случай твоего возвращения».

«И теперь Воргоссос в руках Империи», — произнес я, чувствуя на языке горечь, как от цинара.

Сирота был подобен дереву, качающемуся на ветру. Драгоценные камни, висевшие на его шее, мерцали при каждом движении, а его голые, искривленные ноги топтали траву забвения. «Возможно, — произнес он, — возможно, было бы лучше, если бы ты уничтожил Воргоссос».

«И таким образом убил своих собственных детей?»

«Они не были твоими детьми, хозяин», — сказал он. «Ты знаешь это».

«Ты знаешь».

«Они были», — упрямо сказал я. «И не были».

Сирота раскрыл все свои ладони, позволив тому ответу, который он мог бы дать, выпасть из его пальцев.

Я отвернулся и снова сосредоточил свое внимание на пруду, сверкающему у моих ног. В саду было так тихо, что единственным звуком являлось пение воробьев и перезвон далеких колокольчиков.

Мир такой же мягкий, как океан...

«Сколько времени осталось до того, как мы доберемся до Вечного города?» — спросил я.

«Шесть лет», — ответил титан.

«Значит, время еще есть», — заметил я. «Прежде чем мы снова вступим в борьбу».

«Время? Да», — кивнул кастрат Сирота. «Время для сомнений».

Я успел увидеть, как правая рука гиганта закрывает рот головы слева. Я удивленно приподнял брови. «Это будет моя последняя кампания. Конец моей истории».

«Это то, что ты видишь?»

Я озадаченно моргнул. «А что еще может быть?»

Сирота покачал черной головой, и две левые руки сорвали правую от рта левой. «Человек делает то, во что верит». Левые руки удерживали правую, позволяя их лицу говорить. «Ты знаешь, что должен сделать».

Я знал.

Но почему Сирота боялся напомнить мне об этом?

«Ты хорошо служил мне все эти долгие годы, Сирота», — сказал я. «Если мы выживем, ты получишь свободу от меня».

Великан надолго замолчал. «Мы не выживем», — сказал правый, прекратив атаку на свою вторую половину. «Ни ты, ни я».

«Ни я».

«Пророчество?» — спросил я.

«Вероятность реальности в процентах», — пробасил черноволосый король. «Мы сделаем то, что должны сделать. Большего мы сделать не сможем».

Я не стал спорить.

«Но сомнение, — произнес беловолосый, — сомнение сделает тебя мудрее».

ГЛАВА 20

ДЕМОН В БЕЛОМ

Прошло девять лет.

Джаддианцы путешествовали с нами, их маленький корабль был спрятан в углу одного из могучих трюмов «Демиурга». Так мы пересекли почти все человеческое пространство быстрее, чем любой имперский линейный корабль, быстрее даже, чем корабли-миры Сьельсинов.

Так мы прибыли на Форум.

В нескольких сотнях световых лет от центральной системы мы вышли из варпа посреди абсолютной пустоты. Это была точка в космосе, которую никогда не видело ни одно живое существо, место, которое ни один человек никогда не смог бы найти снова. Там я оставил «Демиург» в руках Эдуарда и Кассандры и отправился с Олорином и его людьми, чтобы снова оказаться под лучами медленного золотого солнца Вечного города.

Это солнце приветствовало меня, когда трап солнечного парусника джаддианцев опустился в Порта Принца Артура. Имя и присутствие князя Каима дю Отранто гарантировали, что мы приземлимся в самом сердце дворцового района, ближе всего к Кампусу Рафаэля, Перонинскому дворцу, Залу Короля-Солнца — сердцу человеческих владений.

Они были глупцами, предоставив мне столь публичную обстановку.

Теперь я думаю, что тогдашний пожилой Аврелиан намеревался публично продемонстрировать мою поимку. В конце концов, я был великим преступником. Я убил их стратига, уничтожил линкор «Брадаманте» одним выстрелом, победил святых Стражей Капеллы. И я ударил императора. Воспоминание об этом преступлении все еще висело в глубинах имперского сознания, как дым жертвоприношения несмотря на то, что я был за него помилован.

Низкие и ровные барабаны, которые составляли прелюдию к гимну Джадда, опередили нас, великолепно исполненные имперским оркестром, расположившимся на одной стороне площади. Барабаны сменились звуками серебряных труб, когда князь Каим спустился по трапу, восседая в паланкине, как и подобало его положению, его женщины расположились под ним на вышитых подушках, а вокруг шли его Мастера Меча и солдаты—клоны-мамлюки.

Я едва слышал джаддианского герольда, объявлявшего о его прибытии.

«Его Королевское Превосходительство, Каим Санчес Кьяксарес Назир-Винсенте Олорин бан Осроэс бан Алдия дю Отранто, князь Джадда и его Трех Лун, князь Отранто, Марашти, Сатавана. Верховный главнокомандующий...»

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух этого неподвластного времени места, этого города, еще не тронутого чумой и войной. Джаддианская музыка зазвучала громче. Снаружи подул ветер и растрепал мои длинные волосы, серебристую лацерну, которую я не носил уже много веков.

«Мои Лорды Земли!» Глубокий баритон князя Каима заполнил площадь снаружи, отражаясь от бледных мраморных фасадов дворца-терминала звездного порта, крылья которого охватывали джаддианское судно длиной в милю. «Сыны Земли! Принцы Солнца! Я, принц Окружающих Лун, приветствую вас как друзей и братьев во Святое Имя Ахура Мазды, Всеведущего, Всемогущего, Достойнейшего поклонения».

«Где он?» — прозвучал ответный голос, нарушая традиции и протокол.

Угол наклона трапа и изгиб корпуса корабля не позволяли мне видеть дальше кресла Олорина. Но я сразу узнал этот голос. Это был Аврелиан. Наследный принц Империи Соллан, канцлер Имперского совета, доверенное лицо