"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Идя рядом со мной, с нашими людьми позади, Олорин сказал: «Я получал отчеты из Ислис Ульты». Там располагалась военная база, на которой я остановился, когда впервые приехал на Джадд, где их врачи брали у меня кровь, где я позволил себе подвергнуться многолетним исследованиям и испытаниям.

«Они потерпели неудачу», — сказал я.

Ничего не было. Никаких маркеров во мне, никаких изменений, никаких секретов, записанных в моей крови. Около двадцати лет тщательных исследований закончились неудачей, и меня отправили прочь, в старое поместье под Школой Огня, чтобы я мог дожить до смерти.

«Я не могу сказать тебе, почему они потерпели неудачу, — продолжил я, — но ты можешь найти ответы здесь».

К тому времени мы достигли уровня ворот, где над головой изгибались круглые арки из черного камня, затеняя лестницу, как будто сам город поднимался по спирали из горного склона.

«Другие руины — Эмеш и прочие — все они ведут сюда», — пояснил я, остановившись в проеме. «Это самое древнее из этих мест, то есть это место, которое уходит дальше всего в прошлое...» Над нашими головами разверзлась тьма, и свет фонарей наших костюмов отражался от резных граней каждого анаглифа, когда они освещались, так что стены мерцали, словно лед. «Мы сравнили сканы, сделанные моими людьми, когда мы были здесь в последний раз, с сегодняшним днем... Город сейчас более целый, чем был раньше».

Олорин спросил: «Почему ты привел меня сюда?»

Я сказал ему то же, что сказал Кассандре: «Потому что, если я не переживу то, что грядет, мне необходимо передать это место в руки того, кому я доверяю». Затем я пересек холл, отделившись от князя и нашей группы. Светосферы, которые Красный отряд установил, чтобы осветить это темное место, давным-давно упали и разбились, а мы так и не заменили их, так что все величие холла было потеряно в тени. «Капелла, лорд Дору... мои враги верят, что я гомункул, копия, созданная Воргоссосом. Они считают меня оружием, частью какого-то заговора против Империи. Доказательство того, что это не так, находится здесь, в этих залах...» Я поднял глаза к высокому сводчатому потолку, расположенному так высоко, что масса серых и подвижных теней мерцали в неверном свете моих энтоптических приборов. «Я отдаю его тебе».

Князь ничего не сказал.

«Я хочу вам кое-что показать», — сказал я, бросив взгляд на капитана Азхара и на любовницу князя, ликтора Тиаду ди Умаз, которая, как я знал, молча разделяла скептицизм капитана. «Небольшое доказательство. Проходите дальше».

Я вечность искал подходящее место.

Столькое из того, что ведомо мне сейчас, я никогда не учил. Столькое из того, кем я являюсь, я почерпнул из чужих воспоминаний, из воспоминаний о жизнях, которых у меня никогда не было. С момента моей смерти от руки Самек, с момента моей встречи с Судьей, моей клятвы Абсолюту — эти воспоминания стали сильнее. Яснее.

В одной из таких жизней я стал схоластом по имени Карлайл и был направлен в Эмеш после нападения на него сьельсинов. Уванари все же прибыл, и Танаран — хотя Адриан Марло не был наставником в доме Балиана Матаро. Там Тор Карлайл встретил пожилого схоласта по имени Менций, который раскрыл ему секреты руин. Молодой Карлайл и старый Менций — второй Гибсон — наблюдали, как колонна, давно упавшая в недрах Калагаха, снова поднялась, ее осколки соединились в единое целое, а крыша, упавшая вместе с ней, встала на место.

Помещение, в которое мы вошли, не походило ни на одно из тех, что мог построить человек: оно было больше в ширину, чем в глубину, и высокое — настолько высокое, что его потолок терялся в темноте. Мы вошли через узкий проход, щель в камне, ширина которой едва позволяла человеку пройти, не поворачивая плеч. Стена напротив узкой двери была изрыта и покрыта шрамами там, где целые участки фасада обрушились и лежали кусками на полу. Возможно, они лежали там веками. Тысячелетиями.

Но они не обрушились.

«Это то, что я хотел вам показать». Я посмотрел на капитана Азхара, не в силах сдержать улыбку. «Кучу старых камней».

Капитан насмешливо фыркнул.

«Что это?» — спросил Каим-Олорин.

Я подошел к стене, приложил ладони к осыпавшейся поверхности, водя пальцами по ее неровным контурам, как архивариус в своей библиотеке или хиромант по линиям старой, покрытой морщинами ладони.

«Здесь!» Мои пальцы нашли то, что я искал, и князь поспешил ко мне.

Это была трещина — обычный разлом в камне.

«Я не понимаю», — сказал князь.

«Посмотрите повнимательнее».

Кассандра обошла князя и встала напротив меня. Я держал руку на стене рядом с трещиной.

Анника не была полностью мертва. Хотя у нее не было собственных лун, притяжение ее красного карлика — находящегося так близко — и газового гиганта, вращавшегося за пределами системы, достаточно влияло на мир, чтобы нагреть ядро планеты, достаточно, чтобы уберечь планету от полной геологической гибели. Те подземные толчки, которые там происходили, были редкими, слабыми, они возникали редко и едва ощущались, но они были, и их можно было измерить с помощью наших приборов.

Обычно предсказать подземные толчки невозможно. Математика, описывающая движение жидкостей, настолько сложна, что даже Колумбия не могла гарантировать полную предсказуемость. Но руины города уходили в прошлое, и поэтому то, что было невозможно в любой другой точке космоса, было возможно здесь — где следствие предшествовало причине.

Я разместил датчики по всем руинам, везде, куда могли добраться утры и мои люди, и все для того, чтобы найти трещину.

Было бы проще, если бы на планете имелись вода или ветер, но на Аннике было только время — по крайней мере, для этого помещения время пришло.

Трещина сократилась. Немного. На дюйм. Меньше дюйма. Но это было неоспоримо. Камень снова соединился, целый и неповрежденный.

«Tarphanda!» — воскликнула Тиада ди Умаз.

Невозможно.

Сам князь отступил назад, выпрямившись. «Noyn jitat!»

Невозможно было отрицать того, что видели их собственные глаза.

Я приблизил свет от ламп своего костюма поближе. С земли поднялась пыль — не парящая, а поднимающаяся прямо с пола. Она потекла прямо в трещину — в нетрещину — камень.

«Но это невозможно...», — выдохнул князь.

Словно в ответ, обломок — каменная крошка — сам собой отскочил от пола, ударился о нижнюю стену при подъеме и прикрепился к камню недалеко от