Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Лад… — голос был тихим, едва уловимым шелестом, исходящим от осколка в моей руке.

— Бойм? — я едва не вскрикнул, но губы лишь беззвучно шевельнулись. — Ты жив? Как это возможно? Я был уверен, что ты разбился. Погиб в битве с Тисом.

— В том огне… Когда клинок разлетелся на куски, Лад… Я вспомнил всё, — прошептал голос меча. — Все кусочки моей жизни сложились в одну картину. Я ведь был одним из них, Лад. Одним из тех самых первых людей.

Я замер. Не мог поверить в услышанное. Но не стал перебивать Бойма. Пусть объяснит всё сам.

— Тис упоминал обо мне. Говорил о любопытном безумце, который привёл первую цивилизацию к краху. Это был я, Лад. Это я разнёс те проклятые камни по миру, — продолжал Бойм. — Думал, что спасаю их, прячу от жадных рук, а в итоге — лишь посеял семена будущих войн. Столетиями я скитался по пескам. А затем набрёл на пустынный народ. И стал жить с ними. А потом… Ты и сам знаешь, что случилось потом. Мы обратились в монстров. Я сам виноват, Лад. Из-за меня история повернула не туда. Весь этот хаос, вся боль… это мой след.

— Нет, Бойм, — мысленно отрезал я. — Может, ты и виноват в произошедшем, но теперь всё иначе. Ты уже давно другой «человек». Искупил свои грехи сотни раз, спасая меня. Ты — мой друг, а не древняя ошибка. Пусть сейчас ты всего лишь осколок, но я клянусь, что найду способ вернуть тебе плоть. Если мир смог исцелиться от Невзора и Тиса, значит, и для тебя найдётся выход.

Бойм ничего не ответил на это, но я почувствовал волну тепла, исходящую от металла.

— Ядро мертво, Лад, — наконец произнёс он. — Рождение новых монстров прекращено навсегда. Больше не будет никаких тварей. С годами люди истребят тех чудовищ, что ещё бродят по лесам. И тогда… тогда в этом мире наконец наступит покой.

Я почувствовал, как сознание окончательно уплывает. Друзья продолжали о чём-то спорить. Стоян что-то доказывал Радко, размахивая руками, но их голоса становились всё тише.

В голове мелькнула последняя чёткая мысль.

Интересно, как сильно изменился мир после нашего великого похода?

Что ж… Чувствую, скоро я это узнаю!

Пора возвращаться домой.

Глава 31

Я открыл глаза в той же комнате таверны «Каменный пояс», где ещё вчера пытался прийти в себя после битвы с Невзором. Те же каменные своды, те же шкуры на полу, но всё изменилось. В воздухе больше не было того давящего гула, который источало Ядро фронтира.

Теперь я слышал звуки города: радостные вопли, грохот передвигаемых телег и… шум. Люди ликовали. Кажется, в Прибежище начался настоящий праздник.

Праздник, который местные не переживали много лет.

Когда я, пошатываясь, вышел на балкон, Прибежище взорвалось рёвом. Сотни людей, собравшихся на площади, вскинули руки к небу.

— Он очнулся! Лад-целитель жив! — этот крик подхватили тысячи глоток.

Я увидел Радко и Стояна внизу. Они выглядели помятыми, но счастливыми. Стоян что-то увлеченно доказывал группе местных мастеров, размахивая руками, а Радко просто стоял, опёршись на копье, и смотрел на горизонт. Там, где раньше была непроницаемая серая мгла Фронтира, теперь виднелось небо.

Барьер исчез. Проход был свободен.

Люди не стали ждать. Прибежище, бывшее тюрьмой для многих поколений, пришло в движение. Старики, которых воины поддерживали под руки, женщины с узлами вещей, матсера с инструментами — все они бесконечной лентой тянулись к главным воротам. Они уходили в большой мир, следуя за нами.

Борислав стоял на крыльце своей резиденции, казалось, постарел на десять лет за одну ночь. Его власть рассыпалась вместе с тюрьмой фронтира. Никто больше не спрашивал его разрешения, никто не платил налогов. Он смотрел на уходящих людей с растерянностью человека, который внезапно понял, что его город больше никому не нужен.

Я спустился к своим. Видана подошла ко мне первой, её взгляд был ясным.

— Они уходят, Лад. Все. В Прибежище останутся только древние камни и «эхо».

— Так и должно быть, — ответил я, чувствуя непривычную лёгкость в голове. — Этот город выполнил свою задачу. Пора и нам со своей заканчивать. Возвращаемся домой.

Мы пристроились в хвост колонны. Я обернулся в последний раз на тёмные руины древней цивилизации. Там осталась целая эпоха. Впереди нас ждали джунгли, за которыми лежит Аркадия.

Джунгли Фронтира раньше казались нам бесконечным лабиринтом из хищных лиан и ядовитых спор. Теперь же они расступались перед нами, словно признавая новых хозяев.

Мы миновали их стремительно. Пересекли невидимую черту, за которой фронтир уже окончательно превращался в легенду.

На самой границе я остановился, прислушался к себе. Раньше почти каждая моя мысль сопровождалась системным сообщением.

Теперь в голове царила глубокая тишина. Паразит выгорел дотла вместе с Ядром. Но когда я привычно сжал кулак и потянулся к своим силам, в венах отозвалось знакомое тепло.

Магия не ушла. Она больше не была строчкой в интерфейсе, не имела шкалы маны или цифрового уровня. Она текла во мне, как кровь.

Я всё еще был лекарем. Я всё еще чувствовал токи жизни и смерти в окружающих меня организмах. Паразит дал мне эту силу, но развил я её сам. Поэтому она и осталась со мной даже после гибели «системы».

Как только мы ступили на земли Аркадии, мир вокруг преобразился.

Над горизонтом, где сотни лет висела непреодолимая духота кое-что изменилось. Раздался первый удар грома — звук такой мощи, что Радко непроизвольно схватился за копье, а Стоян восторженно задрал голову. И тут началось то, чего Аркадия не знала со времен своих первых королей.

С неба упали первые капли. Не прошло и минуты, и они превратились в сплошную стену живительной влаги. Сухая земля начала жадно впитывала воду.

— Дождь… — выдохнул Радко и сбросил свой шлем. Его лицо, иссеченное шрамами и опалённое огнем Ядра, теперь омывала небесная вода. Он смеялся как ребенок, ловя капли ртом. — Лад, мы действительно это сделали. Мы убили то проклятое солнце!

Жители Аркадии высыпали на улицы, не обращая внимания на гром. Старики падали на колени прямо в лужи. Начинали молиться, высоко поднимая руки над головой.

Матери выносили детей, чтобы те впервые в жизни почувствовали холод воды, падающей не из ледяного кристалла, а из самих облаков. Температура, которая веками выжигала эту землю, начала стремительно снижаться.

Нас узнавали мгновенно. Слухи о нас облетели всесь город-государство еще