Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

не донеслось ни звука, и это свидетельствовало о крайне напряженной работе, что там велась. Разумеется, я не рассчитывала всерьез на то, что со мной поделятся ее итогом, и тем удивительнее для меня стал ночной визит Аршамбо в мою комнату. Я уже крепко спала, и спросонья не сразу сообразила, чего хочет от меня чародей. Лишь когда он в третий раз пригласил меня следовать за ним, я, кое-как натянув на себя куртку и башмаки, спустилась к его кабинету. Внутри царил истинный разгром – обрывки бумаги были приколоты к стенам и покрывали их едва ли не до самого потолка. В свете свечей лицо ученого походило на маску из воска, и я заметила, что он вновь прихрамывает – должно быть, усталость наконец превозмогла и ту полубезумную энергию познания, которая подпитывала чародея в последние дни.

– Я не буду ходить вокруг да около, – сказал он тихо, с приглушенным стоном усевшись в свое кресло. – Поиски всей моей жизни подошли к концу. По крайней мере, я на это надеюсь. И сейчас меня одолевает печаль – нет, не от того, что работа моя почти завершена!.. Мне искренне жаль, что все то время, пока я трудился над поиском ответов на свои вопросы, рядом со мной не было достойных помощников и единомышленников. Каждый раз, когда я сводил знакомство со своими будущими аспирантами, мне казалось, что теперь мне есть на кого опереться. Я надеялся на то, что у этих молодых людей в душе разгорится тот же огонь, что всегда освещал мой путь, и они поймут, как важно найти истину, разгадать старую загадку... Но одни из них пугались, другие – разочаровывались, третьи оказывались расчетливыми мерзавцами... И причиной этому становилось лишь одно и то же – они не понимали главной цели, к которой я двигался вопреки всему. А вы понимаете, Каррен?

– Э-э-э... – неуверенно протянула я, напряженно размышляя, какой ответ покажется магистру достойным. – Вы хотите разгадать секреты древней магии и добиться того, чтобы ее изучали и сейчас?

Аршамбо тихонько рассмеялся – раньше я не слышала его смеха, и удивилась тому, как преобразилось его лицо, казавшееся мне до сих пор довольно унылым. Теперь, несмотря на бледность и нездоровый вид, магистр походил на темного эльфа, какими их изображали на иллюстрациях. Большие темные глаза, черные брови вразлет, тонкие бесцветные губы и мрачное лукавство, свойственное недобрым шутникам – а именно так описывали эльфов старинные предания – вот каким увидала я Аршамбо в тот миг, и невольно вздрогнула.

– Нет, вы не поняли меня, – произнес он, отсмеявшись. – Но вы способны понять, я в этом уверен. Ведь кому, как не вам, знать, что нынешний порядок несправедлив и должен смениться новым? Это знают даже простолюдины, молящиеся сейчас богу, которого в наши края привели эзрингенцы, и только чародеи, умные, влиятельные, расчетливые, ведут себя как дети и пытаются сделать вид, будто нынешний кризис – явление временное. Интриги, к которым они привыкли, не сработают сейчас, но они не желают выходить за рамки, которые сами себе установили! Наше сословие нежизнеспособно в том виде, в котором оно сейчас пребывает, и если вы тот человек, которым я вас считаю, то желание что-то изменить должно жечь ваше сердце.

Еще пару– тройку дней назад крамольные слова испугали бы меня не на шутку. Но теперь в моей душе непрерывно бушевали нестерпимо-болезненные чувства, и одним из самых сильных из них была обида на Артиморуса Авильского, олицетворявшего в моих глазах всю верхушку Лиги Чародеев. Как посмел он унизить меня, подсунув герцогине Арборе в качестве бессловесного предмета торга? Сколько раз меня использовали, не задумываясь о моих чувствах и желаниях, и не ставя меня в известность о своих намерениях? Раньше я попросту хотела держаться подальше от чародейского высшего света, но после всего, что маги со мной сотворили, я не отказалась бы отвесить им ответную пощечину. И оттого слова Аршамбо Верданского не показались мне безумными. Самую малость посомневавшись, я согласно склонила голову, показывая, что желаю выслушать его до конца.

Глава 11, раскрывающая тайную цель магистра Аршамбо, достигнуть которой он не надеялся, пока не повстречал Каррен

– Знаете ли, в чем мы с вами похожи? – продолжил магистр, сверкнув глазами. – О, я имею в виду вовсе не научный склад ума, благодаря которому вы всего за пару лет провели невероятное количество смелых опытов. Мне хотелось бы обратить внимание на то, как оскорбительно слепы чародеи в своей оценке наших способностей. Посмотрите на меня – я безумец, которому лишь из милости дозволили преподавать в Академии, да и то, с условием, что мои уста не произнесут ни слова сверх того, что написано в официально одобренных учебниках. Ваша судьба еще более плачевна – вас используют как бездушный рычаг, воздействуя на ваших родственников, когда того требует ситуация. Никому нет дела до ваших способностей и талантов, не так ли? Если бы вы были слепы, глухи и немы – это только порадовало бы господ чародеев из Лиги, ведь тогда бы вы доставляли им меньше хлопот своим своеволием.

– Да, все так, – прошептала я, вновь окунувшись в неприятные воспоминания.

– Разумеется, ведь я всего лишь повторяю то, что вы мне сами рассказали, – тут же откликнулся магистр Аршамбо. – Вы, должно быть, думаете, что моя увлеченность древней магией – всего лишь способ побега от печальной действительности, обошедшейся со мной почти так же сурово, как и с вами? Что все мои исследования не имеют практической ценности?.. Хотите, я расскажу вам правду о том, почему мне так интересует волшебство минувших лет?

И вновь я кивнула, как зачарованная, позабыв о том, как еще недавно считала подобные речи слишком опасными и для тех, кто их произносит, и для тех, кто им внимает. Ученый, удовлетворенно улыбнувшись, приобрел торжественный вид и произнес:

– Все очень просто: в прошлом ни вы, ни я не оказались бы неудачниками, которыми прочие помыкают, как хотят. Родовитость и врожденная сила не играли тогда столь важную роль в жизни чародея, как сейчас. Признаемся себе честно, госпожа Брогардиус – ни вы, ни я не отличаемся особой силой, да и со связями в высшем свете нам не повезло, и все прочие наши способности из-за этого никчемны, никому до них нет никакого дела! Нам не по зубам сословные предрассудки, и мы обречены быть клерками, выполняющими