Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

Очень, знаете, мотивирует! Ой! Я не то, чтобы унизить… И не для умаления роли университетов… В общем, не то, чтобы углубить знания, а для того, чтобы их расширить! И понять, как можно их применять на практике. Вот…

Я окончательно засмущалась. Хозяин глядел на меня пристальным взглядом, но было совершенно непонятно, что у него в голове. И только призрак, который, кстати, стал гораздо виднее, беззвучно аплодировал.

— Да ну вас! — отмахнулась я полотенцем, — Дел полно, а вы тут заладили: умная… умная… Если все умные, то кто будет полы начищать?

— Ну, а если ты такая умная, то что же ты придумала про покушение? — настойчиво продолжал Фредерик Рей, — Которое, по твоему мнению, организовал император?

— Ничего не придумала, — ещё больше погрустнела я, — Информации не хватает. Я больше скажу: мы все ничего не придумаем. Пока не отправим в столицу нашего шпиона. Есть у меня один на примете…

— Нет… — побледнела Ярина.

— А кого ещё? — вздохнула я, — Господина призрака? Дементия?

— Я хозяйство не брошу! — возмутился домовой, пятясь за дверь.

— Да какой из тебя шпион? — махнула я рукой, — Это мы так… от безысходности. Всё равно другой кандидатуры нет.

— Это вы про кого? — насторожился хозяин, оглядывая нас всех по очереди.

— Да уж, найдём кого-нибудь, — буркнула я, — Ваше дело, чтобы ему денег хватило. Я так полагаю, на пару солеритов выйдет.

— Не многовато? — нахмурился Фредерик Рей.

— Когда дело идёт о жизни и смерти, «многовато» не бывает! — заметила я.

— Ну, так-то оно так… но…

— Не выйдет по-другому, — развела я руки в стороны, — Пока не поймём причину, не будем знать, что делать. А причина в столице. А значит, нужно туда шпиона. Два солерита, это ещё не самая большая цена. И, да, сударь, вы солеритами не давайте, вы их серебром разменяйте сперва. Ну, это я так, если сами не догадаетесь.

— Договорились… — довольно мрачно проворчал хозяин, и снова развернул газету, — О, нет!

— Что, «нет»⁈ — подскочила я, заранее пугаясь.

Вместо ответа, хозяин продекламировал, очень верно подражая голосу:

— Был гусь простым — щипал траву,

Теперь он чертит синеву.

Так я — был глуп, и ел паштет,

Теперь я — избранный поэт!

— Игнаций! — ахнули мы с Яриной, — Неужто он редактора уболтал, чтобы тот его стишок в газетке тиснул?

— Стишок? — нервно переспросил Фредерик Рей, — А целую подборку стихов не хотите⁈ Вот, например:

Вчера я был простым мирянином,

Ходил, как овощ, нарумяненным,

Но гусь взлетел — и я прозрел:

Писать стихи — вот мой удел!

— Какая гадость! — с чувством пробормотала я.

— И этой гадости — целый газетный разворот! Вот ещё… если так можно выразиться… образчик!

В груди горит, в глазах туман,

И сердце — пламенный вулкан!

Скорее дайте мне перо —

Творить и прославлять добро!

— А это, кстати, уже лучше! — заметила я, исключительно из чувства справедливости.

Хозяин молча отшвырнул в сторону газету. Ну, тоже, своего рода, оценка творчества.

— Господин Кнопп! Какая приятная встреча!

Ну, честно сказать, «встречей» это назвать было трудно. Господин Кнопп сидел в магистрате, в своём кабинете, и что-то торопливо чиркал на листе бумаги, а я попросту ввалилась к нему, без приглашения.

— Госпожа Сюзанна? — поднял на меня глаза инспектор, — Весьма приятно! Чем обязан?..

— О, ничего такого! — заверила я. Не признаваться же, что специально его искала? — Просто проходила мимо, дай думаю, зайду! Уточню кой-какие вопросы.

— Вопросы? — насторожился инспектор, откладывая перо, — Какие вопросы?

— Ну, как же! А то проклятье, которое мы из бедной белочки извлекли?

— Ах, это… — ощутимо расслабился Кнопп, — Есть заключение от штатного мага-эксперта. Обычное, бытовое проклятье. Наложено из зависти, одной из подружек хозяйки. Та, видите ли, позавидовала её успеху в глазах некоего молодого человека, к которому