Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

— В каком смысле? — не понял я.

— Есть две дороги. Одна короткая, по дворам, другая — длинная.

— В чем подвох?

— По длинной — безопасней, по короткой — в три раза быстрее, но там могут перевстретить местные, которые чужаков не любят.

— А их можно бить?

— Если не боитесь…

— Веди короткой, я спешу.

— Хорошо, господин!

Вот он, тонкий психологический расчет. Нормальный мужик сразу начнет бить себя пятками в грудь, что он всех порвет и хрены им на пятаки порежет. Ну и, похоже, Лулу у них в доле, как провокатор. И вроде бы все нормально, она не при делах, честно предупредила о возможных последствиях. Но кто же признается, что боится драки? Да никто. Мне было вообще абсолютно параллельно. Уж чего-чего, а местная шпана должна забиться по щелям и креститься, чтобы мимо прошел. Вот и проверим, насколько у местных чуйка работает.

Мы свернули в проулок местного бидонвиля и прошли пару кварталов, если их можно так назвать, по горам мусора, дерьма и снующих по своим важным делам крыс. Ну действительно помойка помойкой, даже бомжи не выживут в таком сраче с их неимоверным иммунитетом. Но здесь похоже это считалось нормальным. Подобный срач я даже в Гарлеме не видел, в тех кварталах, где обитали поголовно бомжи и наркоманы. Тут только использованных шприцов для полноты картины не хватает. Ну и хорошо, а то можно себе такую забойную заразу подцепить, что потом будешь молиться о быстрой смерти.

Ну вот и обещанные развлечения — говорят же, что если висит на сцене ружье, то оно должно выстрелить. Правда, встреченные мне ружья здесь стреляли на всю ленту до расплава ствола.

От грязных дощатых стен с двух сторон проулка, по которому мы шли, отделились двое мелких — ну в смысле по сравнению с платяным шкафом — ребят. Да, совсем плохо у них с генофондом — на рожах было просто написано большими буквами «пьяное зачатие» и «близкородственное скрещивание». Причем оба термина сразу.

— Я же говорила, господин, что тут небезопасно! — фальшиво-испуганно сказала Лулу.

— Дайте пройти, — спокойно сказал я.

— Че? Ты не въехал? Выворачивай карманы!

— Ребятки, не делайте того, о чем потом пожалеете, — честно предупредил я.

Ребятки переглянулись и достали каждый по большому ржавому мясницкому ножику — которым обычно на рынке туши разделывают. Друг сел, и с интересом посмотрел на громил. Похоже, с гастрономическим.

— Делай, че сказали, — раздался голос позади меня.

О, да тут еще двое гоблинов. Не, не в расовом смысле, а таких же симпатяг, которые вылезли из канализации, а крышку люка забыли с башки снять.

— Лучше не спорьте с ними, господин… — начала было причитать Лулу.

Один из ребят начал перекидывать нож из руки в руку. Признак непрофессионализма, понятно. Рисуется. На гоп-стоп способны, больше ни на что.

— Не буду, — согласился я и вышел на ускорение.

Стандартная работа против двух вооруженных холодным оружием противников в ограниченном пространстве. Меня натаскивали и на такие случаи.

Взмах руками, и вот уже ножи летят в разные стороны, а руки нападающих вывернуты под неестественным углом. Я добавил каждому по удару в кадык кулаком, и повернулся к тем, что стояли за спиной. Смотри-ка, а один пытается двигаться и что-то такое сплести! Слабый природный маг попался. Я в прыжке врезал ему в лоб каблуком, сминая кость. Последнему я нанес удар ребром ладони левой руки в шею, не сдерживая себя. Перелом шейных позвонков обеспечен.

Когда я вышел из ускорения, воздух наполнился хрипом и звуком падения тел. Лулу стояла, прижав руки ко рту, а в глазах ее плескался ужас.

— Ну что, девка, накрылась твоя подработка? — я взял ее за горло и прижал к стене.

— Ты… ты их убил?

— Ага. И нет. Убила их ты, когда направила на меня. Дура безмозглая, — я отпустил ее шею. — В следующий раз думай, прежде чем предлагать кому-нибудь пройти «короткой дорогой».

Я взял ее за руку и вывернул палец на излом — стандартный прием конвоирования.

— Ну а теперь пошла вперед и веди туда, куда вела, — для острастки я немного довернул руку, и девица присела, ойкнув от боли. — Поняла, дура? Пошли!

Друг тявкнул приказным тоном.

Следующие кварталов пять ил шесть — тут не разберешь, в этой помойке-то — мы прошли уже без приключений и вышли на обычную городскую улицу.

— Куда дальше? — я опять довернул палец.

— Вон туда, — она кивнула на один из небольших домиков. — Отпусти меня, а? Я тебя привела, куда надо!

— Нет. Пока нет. А вдруг ты и туда кого-то навела, и я не найду там живых? Вперед, а то у меня так и чешется устроить мастер-класс по разделке туш, — припугнул я ее.

Я бросил поисковое плетение, и невольно похолодел. В домике было пусто. Озверев, я потащил проститутку туда, нимало не заботясь о ее ощущениях.

Дверь была не заперта и открылась от толчка девицей. Касанием в темечко я вырубил ее, и прошел внутрь.

Девчонки тут точно были — на грязном колченогом столе лежал листок бумаги, придавленный гребнем Фили. А вот записка была написана почерком Иль.

«Извини, но мы отплываем раньше. Обстоятельства.»

Я от души выругался по-русски со всеми оборотами. Друг аж округлил глаза — настолько я взъярился. Обстоятельства? Какие еще обстоятельства? Мельком взглянув на закатившую глаза проститутку, я сунул гребень и записку в карман. Пора во всем этом разобраться.

Я стоял на пустом причале и глядел на пустую полосу воды перед собой.

— Кого-то ищете, милорд? — ко мне подошел пожилой моряк, посасывая старую вонючую трубку.

— Вы здесь смотритель, отец?

— Да, милорд. Почитай уж лет десять.

— Здесь вроде бы должна была стоять шхуна…

— «Эмехейл»? Да, здесь она и стояла. До вчерашнего утра. Потом, когда стало известно, что вводят запрет на выход в море, она резко снялась с якоря и ушла.

— Ну а пассажиры на ней были?

— Были, как не быть, — согласился старый моряк и пыхнул своей вонючей носогрейкой. — Только вот я их не видел, милорд.

— Как это?

— Приехал закрытый фургон, возница дал мне золотой и велел, чтобы я погулял. Настоятельно так велел, теребя эфес меча. Ну я и пошел от греха подальше. Так что, считай, ничего и не видел, милорд

— Очень жаль. Я-то надеялся… Ничего не велели передать?

— Парню с псом? — он посмотрел на Друга. — Велели. Извинения передать. И сказать, что надеются в скором времени увидеться.

— Спасибо, любезный, — я дал ему серебрушку. — А известно, куда они направились?

— А кто их знает? — пожал он плечами. — Не говорили. Но учитывая, что их