Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

— Ваше превосходительство! Вот господин граф, — вахмистр указал на сани — требует пропустить этих господ без литеры.

— Всего лишь внести в списки — поправил я казака

Гессе перевел взгляд на меня, его глаза, до этого холодные, теперь горели откровенной ненавистью.

— О, граф! — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между издевкой и презрением. — Вы опять устраиваете цирк? Эти новые шарлатаны, — он указал на Артура и Картера, — не пройдут во дворец без особого разрешения Его Величества. И нечего тут…

— Какие шарлатаны⁈ — перебил я его. — Вы оскорбляете моих людей! И меня!

— Ох, неужели вы намекаете на дуэль⁈ Я почитал про вас справку из министерства. Ганфайтер с Дикого Запада, да?

— Я не стыжусь своего прошлого. Прошел в жизни такие испытания, которые никаким кабинетным крысам и не снились!

Гессе побледнел. Прямо я его не оскорбил, тому были свидетели. Но вызвать он меня вполне мог. Повод я дал — можно задать вопрос, уточнить, кто имеется в виду. Но тогда бы оружие выбирал тоже я. И видит бог, на саблях я с ним драться бы не стал — только стреляться.

Генерал решил не идти на принцип:

— Разрешение могут дать только в канцелярии двора. И сильно сомневаюсь, что его дадут.

Что же… Гессе решил перевести конфликт в бюрократическую плоскость. Так даже лучше.

— Ждите здесь, — я повернулся к Артуру и Картеру. — Никуда не отлучайтесь, извозчика не отпускайте. Замерзнете.

— Ваше благородие! — заголосил кучер с облучка — Лошадка замерзнет, холод то какой!

— Если такая нужда — поколебавшись, произнес вахмистр — Можем в караулку погреться пустить

— Не положено. Это против правил и устава! — отрезал Гессе

— Попоной накроешь — я кинул мужичку рубль, тот ловко его поймал, довольно улыбнулся в бороду.

Я развернулся и, не оглядываясь, направился к дворцу. Гессе, кажется, не ожидал такого поворота. Его рот приоткрылся, но он не произнес ни слова. Он видел, что я иду ва-банк, и, кажется, не знал, что теперь делать.

* * *

Я шел по длинным, гулким коридорам, и каждый мой шаг отдавался эхом в этой величественной тишине. Гнев кипел во мне, но я старался сохранять внешнее спокойствие. Мне нужна была холодная голова, чтобы довести свою игру до конца. Я прошел мимо нескольких лакеев, которые, завидев меня, тут же вытягивались во фрунт. Никто не посмел мне преградить путь.

Дверь комнаты Калеба была приоткрыта. Он сидел на кровати, держа в руках толстую книгу, листал ее без интереса.

— О, граф! Наконец то… А я тут уже заскучал. Лакеи таращатся на меня, как на обезьяну в зоосаду, служанки пугаются, одна даже в обморок упала, когда я с ней столкнулся в коридоре.

— Калеб! Сейчас не до этого. Немедленно собирайте вещи. Все. И одевайтесь в свой балахон.

Медиум удивленно поднял на меня глаза.

— Что случилось, Итон?

— Произошло, — коротко ответил я. — Мы уезжаем из Царского Села.

Он не задал больше вопросов. Лишь медленно кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Вставав с кровати, Калеб начал быстро собирать свои немногочисленные вещи. Я, в свою очередь, помог ему накинуть балахон, поправил золотой анк на груди. Все должно быть сделано максимально театрально. Сходил к себе в комнату, тоже упаковал чемодан. Что же… Это будет либо наш бенефис, либо финальная сцена.

Как только Калеб был готов, мы вдвоем направились к Палисандровой гостиной. Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, но я был готов. Ставки были невероятно высоки.

Лакеи с поклоном открыли двери гостинной, я смело зашел внутрь. Калеб за мной.

Царское семейство пило кофе.

Наши фигуры, внезапно появившиеся на пороге, заставили всех вздрогнуть. Николай, сидевший за столом, с чашкой в руке, отложил газету, спросил:

— Почему вы в верхней одежде, граф⁇ Что случилось?

Черногорские княгини, Стана и Милица, сидевшие напротив императрицы, тоже замерли, их глаза широко распахнулись.

Я шагнул вперед, Калеб, словно тень, следовал за мной. Мой голос прозвучал громко, заполняя гостиную:

— Мы пришли попрощаться с Вашим Императорским Величеством. Спасибо за гостеприимство, нам пора ехать.

— Куда⁇

— Туда, где н оскорбляют Менелика Светлого и не подвергают сомнению его дар.

Мои слова были словно удар хлыста для присутствующих. Первым резко поднялась на ноги Аликс, за ней Николай. Встали и черногорки.

— Кто вас посмел оскорбить⁈ — воскликнул император, его голос был полон гнева. — Кто посмел оскорбить моего гостя⁈

— Комендант дворца и начальник дворцовой полиции — Гессе, — произнес я, глядя Николаю прямо в глаза. — Только что, в присутствии свидетелей, он назвал меня и Менелика шарлатанами. Он отказался пропустить моих помощников, одного из которых вы вчера изволили назначить своим секретарем, на территорию дворца, аргументируя это тем, что на них нет литеры. Мы не можем терпеть подобное обращение!

В гостиной воцарилась гробовая тишина. Николай стоял, его лицо было пунцовым от гнева, а руки сжаты в кулаки. Он посмотрел на бледную Аликс, затем на черногорок, затем снова на меня.

— Я сейчас же все решу! — царь резко развернулся и вышел из гостиной, оставив нас стоять в растерянности.

Но долго она не продлилась. Нас окружили женщины, Стана взяла меня за руку, потащила к креслу. Аликс позвонила в звоночек, вызвала лакеев. Те мгновенно появились в гостинной, приняли нашу верхнюю одежду. Тут же сервировали дополнительные чашки, приборы.

Пока нам разливали кофе, сливки, я, не упуская момента, рассказал ей о скандале у ворот. Расписал во всех деталях, как несчастные Артур и Картер сейчас стоят на морозе… Реакция опять была мгновенная.

— Немедленно вызовите дежурного флигель-адъютанта! — приказала она дворецкому. — Пусть он немедленно выдаст литеры всем, кто находился с графом ди Сан-Ансельмо в экипаже, и доставит их сюда! И поторопитесь!

Тот бросился выполнять приказ.

Аликс присела рядом со мной, в ее глазах была мольба:

— Граф, — произнесла она, ее голос дрожал — Это какое-то недоразумение. Я уверена, все разрешится. Не стоит… не стоит покидать нас. Мы так нуждаемся в помощи Менелика!

Императрица положила руку на живот словно советуясь с ребенком внутри. Жалко, Аликс, но надо усилить.

Я медленно покачал головой, ее слова не могли меня переубедить.

— Это не может быть недоразумением, Ваше Величество, — произнес я, стараясь придать своему голосу максимально твердый тон. —