Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

она вот так же перехватывала что-то на скамейке в парке между занятиями. Жизнь не была простой – она разрывалась между работой, учёбой, помощью матери, характер которой, казалось, портился с каждым днём… И всё-таки жизнь была замечательной, потому что будущее было тогда ещё совсем не ясным, не оформившимся. В нём могло случиться что угодно – и хотя она слишком уставала, чтобы мечтать о чём-то конкретном, само ощущение этого бесконечного числа вероятностей дарило ей куда более прочную опору, чем все богатства дома Ассели.

– Благодарю вас.

– Я рад, что вы согласились посидеть со мной здесь, госпожа. – Он не сказал ни слова о том, почему им приходится прятаться, как двум студентам, в кустах. – Наши беседы в читальном зале влекут меня туда в последнее время не меньше собственно объекта исследований… Но сегодня я вдруг понял, что всегда слышу только ваш шёпот. Мне захотелось услышать, как вы ведёте себя, не боясь быть услышанной.

Он заигрывал с ней. Ей стоило немедленно встать и уйти.

Или нет? С Аделой никогда никто не заигрывал. Мальчишки, товарищи детских игр, слишком боялись её брата, про которого каждый знал – в драке он не сдерживает себя, когда разозлится по-настоящему, и любит пустить в ход кулаки. Позже, на учёбе, к ней не решались подходить – слишком она была серьёзна и слишком неприступно-красива.

Рамрик никогда не заигрывал с ней. Он присматривался к ней, потому что хотел сделать своей женой, – они оба знали, чего именно он хочет, и в конкретности этого знания не было места ни намёкам, ни игре, которые могли бы взволновать её сердце, бьющееся всегда при появлении динна Ассели ровно-скучающе.

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

Он был очень красив – как-то не по-здешнему, нечеловечески красив. Когда-то Адела увлеклась авденалийскими легендами и подолгу читала о волшебном народе, якобы живущем среди бескрайних холмов и лесов, таких густых, что солнце не проникало сквозь кроны. Он был похож на одного из сынов этого народа – с его рыжеватыми волосами, падающими на задумчивое, мечтательное лицо, и прозрачными глазами, зелёными, как озёрная ряска. В голубоватом свете валовых ламп читального зала его лицо выглядело иначе – строже, спокойнее, а здесь, в парке, усыпанное солнечными бликами, пробившимися к ним сквозь зазоры в листве, по-настоящему ожило.

– Госпожа Ассели, я не должен был отрывать вас от чтения. Но…

– Вы не оторвали. Ничуть. – Она умолкла, на миг удивившись собственной смелости, а потом добавила: – Мы всё это время говорили как-то в общем… Я до сих пор не имела случая спросить вас, что вы изучаете у Адоркера. – Она произнесла «у Адоркера» по старой студенческой привычке, и он улыбнулся.

– В последнее время в основном я изучаю вас. – Он сказал это очень спокойно, просто, и снова Адела не поняла, заигрывает он или нет – и нужно ли уйти.

И снова осталась.

– Ходить для этого в читальный зал как будто необязательно.

– Где же ещё я мог бы вас увидеть? Но да – поначалу я пришёл туда, чтобы узнать кое-что о дравте.

Снова дравт. Адела вспомнила о муже, и солнечное сияние померкло – дрогнул лиственный полог, перекраивая узор света и тени.

– В самом деле?..

– О да. С недавних пор мне принадлежит небольшая дравтовая скважина. Всё началось с малого – я хотел быть хорошим хозяином имуществу, случайно доставшемуся мне. Но, – он улыбнулся как-то потерянно, – некоторые люди не меняются – мне кажется, так сказали бы мои братья, узнай они, как идут дела. Я собирался больше узнать о методах обработки и добычи, чтобы повысить выработку скважины… но увлёкся секретами дравта, а дело бросил на управляющих. Стал дневать и ночевать здесь – а потом встретил вас.

– Значит, дравт, – пробормотала она. Видимо, скважина незнакомца располагалась где-то за пределами Химмельборга – всех здешних дравтодобытчиков она знала. Все они регулярно бывали у Рамрика в гостях. Все были богаты и самодовольны – а её муж был самым богатым и самодовольным из всех.

– Вы выглядите разочарованной, – сказал он напрямик. – Мне жаль. Бывали дни, когда я приходил сюда за редкими сборниками поэзии или грамматиками кагадкини или кориталийского… но сейчас меня занимает только дравт. И, боюсь, пока не разгадаю всех его загадок, не успокоюсь.

– Я думала, дравт достаточно хорошо изучен.

– Так только кажется, пока не углубляешься в вопрос, госпожа. Вы знали, что некоторые учёные сходятся в наличии связи между путями валов и расположением дравтовых жил?

– Нет. Этого я не знала.

– Как и я – ещё совсем недавно. А слышали ли вы о том, что в ходе недавних исследований в составе дравта было обнаружено разжиженное серебро? В следовых количествах, и всё же…

– Нет. Я не знала и этого.

Он осёкся – и улыбнулся.

– Простите. Я увлёкся. Вероятно, мне захотелось защититься – убедить вас, что мой нынешний предмет не менее интересен, чем ваш.

– Мой?

– Препараторы, не так ли? – Он покаянно улыбнулся. – Пожалуйста, поверьте: я не заглядывал вам через плечо. Просто читаю газеты – чаще прочего, когда там попадается новая заметка о вас, госпожа Ассели. По тому, что я читал, и по нашим беседам в зале вы показались мне человеком, постоянным в этом своём интересе. Я предположил, что вы ищете нечто новое для своих выступлений.

Она наблюдала за ним искоса, пытаясь обнаружить насмешку – и не находя. Он смотрел на неё спокойно, почтительно.

– Это не… интерес, – отозвалась она. – Это… моё дело. То, чем я должна заниматься.

– Я вас понимаю. И отчасти завидую вам – и вашему упорству. Я многое перепробовал – и ничто не занимало меня так надолго, как хотелось бы.

Адела подумала о Доркере – но не успела ощутить привычную вспышку боли, потому что он вдруг наклонился к ней и очень просто, естественно накрыл её руку своей.

– Я что-то не так сказал? Прошу, простите. Я не хотел вас обидеть.

– Вы… не обидели. – Стоило убрать руку, но вот беда – от прикосновения по всему телу пробежала могучая горячая волна, подобной которой Адела никогда не знала. Убрать руку, отказаться от неё – при одной мысли об этом она ощутила в себе одиночество размером со Стужу.

– Расскажите мне, Адела, – шепнул он. – Поверьте… мне вы можете рассказать всё.

Он назвал её по имени.

– Мой… мой интерес к препараторам обусловлен личной историей. Я хочу помочь – потому что ощущаю это как свой долг по отношению к…

И она вдруг рассказала всё – и говорила так