Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

скамейке. Жрец растерянно и немного смущённо взглядом предложил присесть на низенькую скамеечку за алтарём. Места там, правда, было только для одного, и женщина уступила его жрецу. Всё же у него на руках ребёнок. А сама присела напротив на корточки. Не успела она толком устроиться и прикрыть руками грудь, как лицо её исказилось, и она резко подалась вперёд, заключая мужчину в ловушку своих рук.

— Ты, сухляда, чего удумал⁈

— Сядь, безумный, — сквозь зубы процедил Руахаш, исподлобья глянув на скривившееся лицо посиневшим взглядом. — Они сами разберутся.

Жрец и магичка одинаково виновато улыбнулись друг другу, и женщина наконец опустилась на корточки, обхватив колени руками и прижавшись к ногам грудью.

— Им не нужно волноваться, — почти неслышно прошептал Руахаш, вытягивая изо рта ребёнка прядь своих волос. — Этот брак будет всего лишь защитой. Я не прикоснусь… к вам.

Лирка уткнулась в колени ещё и лбом и с мученическим стоном потёрлась им. Боги, какой же простой была жизнь на Харинской заставе! Да, рядышком Лес, в котором нашёл отражение мир бессмертных. Да, большинство служивых явно не те, с кем можно заводить дружбу. Да, опасно. Да, у неё внутри дух и давно умерший мужчина. Но, честное слово, со всем этим смириться куда проще, чем с симпатией внутреннего зверя хайнеса, со службой во дворце и с неожиданным предложением господина Руахаша.

И нет, её не тревожила мысль, как бы поделикатнее отказать. Она ведь понимала причину. Причина агукала, дёргала ручками-ножками и явно передумала спать, вознамерившись бодрствовать оставшуюся часть ночи.

— Я не могу принять предложение о браке, — Лирка выдохнула.

«Вот именно! Здесь нужно согласие всех сторон. А мы с Наэшем не согласны!»

«Не говори за меня, друг мой, — холодновато отозвался бывший хайрен. — Я за счастье Лиркаи. Господин Руахаш — оборотень надёжный. Они уже уважают друг друга. Их фиктивный брак может перерасти в брак по любви. Но…»

«Ты мне не друг!» — обиделся Иррес.

— Понимаю, — жрец побледнел, в глазах разрослась тревога. — Но наш брак дал бы имя тебе и… детям.

Лирка поджала губы. Жить без имени тяжело, и она не хотела бы, чтобы её дети были безымянными. Но выйти за господина Руахаша… Это нечестно по отношению к нему и к её отряду. Они уже решили. Если Лирка выйдет замуж и уйдёт в семью мужа, то из одиннадцати человек останется восемь. И женщина переживала, что товарищи отбросят идею заслужить имя и, что хуже, разъедутся по разным сторонам.

— Вы же хотите только Золотинку, — прошептала она, и жрец склонил голову.

— Отдай её мне, — срывающимся голосом выдохнул он. — Я… меньше всего достоин… но я не могу не просить…

Склонившись над ребёнком, Лирка с нежностью всмотрелась в личико малышки. Та упёрлась в неё заинтересованным взглядом, а затем уставилась на Руахаша и улыбнулась, демонстрируя дёсны. Медведица внутри раздражённо заворочалась, ей вдруг перестал нравиться Руахаш. Иррес и господин Наэш напряжённо молчали.

— Я дам ей всё, что могу, — продолжал лихорадочно шептать господин Руахаш, всё ниже и ниже опуская голову. — Имя, защиту, заботу, деньги… Я буду стараться.

Решение уже сформировалось, но требовалось время, чтобы смириться с ним. Медведица резко противилась, и Лирка её понимала. Девочка была вверена их заботе. Душу пошкрябывало, когда она думала, что, как кукушка, спихнёт ребёнка на руки жреца. Но она также видела, как девочка принимает господина Руахаша и как принимает её саму. Тут уж скорее он был для Золотинки… Мианы «мамой», а она — приятной тётушкой. Лирка ничуть не сомневалась, что господин Руахаш станет хорошим родителем. Раскаяние из-за истории с сыном скорее сделает его чрезмерно заботливым и слишком усердным отцом. В отличие от самого жреца, Лирка была уверена в нём.

Аккуратно погладив малышку по распустившемуся на лбу родимому пятну, женщина всё же сказала:

— Вы будете хорошим отцом для неё.

Руахаш резко вскинул голову и уставился на неё неверящим взглядом. В глазах зажглась неуверенная диковатая радость, губы дрогнули в улыбке, и он чуть сильнее прижал к голой груди девочку. Та возмущённо крякнула и скривила губы.

— Тебе не придётся сожалеть! — горячо заверил он. — Я… всё быстро сделаю… всё будет хорошо.

— Она будет в безопасности? Вы переедете?

— Необходимости нет, — покачал головой Руахаш. — Она всегда рядом со мной, под моей защитой. А я — под защитой бога. Если покушения продолжатся, мы переедем в другое место. Семья Вотых большая, нас уберегут. Тебя и Ханёна тоже.

Лирка поморщилась и почесала голову. Всегда такая неловкость пробирала, когда о ней заботился кто-то другой.

— Не стоит…

— Стоит! — голос жреца резко посуровел.

«Стоит!» — одновременно с ним строго сказал господин Наэш.

— У меня есть мысль, куда тебя отправить, — брови господина Руахаша приподнялись непривычно хитро. — Поверь, там ты, Ханён и твои товарищи будете в полной безопасности. Охрана дома на очень высоком уровне! И, — он слегка понизил голос, — можно не говорить хайнесу, куда ты переезжаешь.

Лирка заинтересованно подалась вперёд.

Едва Риш опустил задницу на скамью, как из-под сиденья забухтел Ханён:

— Вы мне всё-таки не нравитесь. Почему вы сказали «нет»? Дядя Руахаш самый лучший!

— Эй, это не я сказал, — снисходительно отозвался Узээриш. — Плохо слушал? В следующий раз развешивай ушки лучше. Лично я не против.

— Но вы не одобрили! — продолжал возмущаться мальчик.

— Я, в отличие от тебя, твоей маме желаю счастья, — высокомерно заявил мужчина. — Вот выйдет она замуж за мужчину, которого не любит, чтобы обеспечить своим детям безопасность, и всю жизнь будет несчастлива. Тебе-то, конечно, хорошо. А ей каково?

Ханён пристыженно замолчал. Риш же с невольным восхищением смотрел на зверское лицо Лирки, с которым та склонилась к жрецу. Надо же, сердиться она тоже умеет.

— Только попробуйте сами на маме жениться, — с угрозой пробурчали снизу.

— А я чем тебя не устраиваю? — возмутился красивый и богатый хайнес. — Между прочим, я детей люблю.

Сов внутри расстроенно и сердито копошился, виня в нелюбви ребёнка свою разумную половину.

— Дядя говорил, что от тех, кто любит детей, надо бежать, — нравоучительно заявил Ханён. — Они извращенцы.

— Ну… я не так люблю, — Риш растерянно приподнял брови.

— А ещё вы гнездо у мамы в кровати