Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Закусив губу, она бросила лучистый нежный взор в сторону, и Лирка, проследив за её взглядом, едва сдержала испуганную дрожь. У стены, сложив руки на груди, стоял высокий мужчина с тёмно-русыми, аккуратно постриженными волосами, кончиками касавшимися плеч. Брови Лирки изумлённо приподнялись: в невозмутимом лице она увидела явное сходство с Майяри, которое при первой встрече не бросилось в глаза. Брат Майяри смотрел на неё без каких-либо эмоций, черты лица словно окаменели, столь неподвижны они были. По левой скуле шла полоса голубоватой блестящей кожи, вниз вдоль уха она опускалась и растягивалась по линии нижней челюсти. На лбу над левой бровью бликом играло пятно окаменевшей кожи, а в левом глазу — хотя, может, почудилось? — будто сверкнул лиловатый осколок. Участки окаменевшей кожи тянулись по шее под ворот рубахи, густо расползались по рукам и особенно сильно покрывали ладони.

Мужчина перевёл взгляд с гостьи на жену, и, как показалось Лирке, выражение его лица ничуть не изменилось, но госпожа Лоэзия в ответ посмотрела на него с такой нежностью, словно видела что-то, чего не могла увидеть гостья.

«О боги! — потрясённо выдохнул господин Наэш. Лирке пришлось постараться, чтобы отвести взгляд уже от хозяина дома. — Я впервые вижу тёмного хаги в такой сильной стадии окаменения, но при этом в столь уравновешенном состоянии. Большинство из них в таком состоянии сходят с ума от постоянной жажды камней».

— Вы знакомы? — Лоэзия вопросительно посмотрела на Лирку, и та торопливо мотнула головой.

— Мы… виделись как-то раз, но ситуация не располагала к знакомству.

Господин Ёрдел вновь посмотрел на гостью, но в этот раз на его лице отразились хоть какие-то эмоции: брови слегка нахмурились. Видимо, он не мог вспомнить их встречу.

— Мы виделись чаще, — неожиданно заявил он.

— Милый, — Лоэзия чарующе ласково рассмеялась, — «виделись» — это когда вы оба видели друг друга, а не только ты. Я познакомлю вас. Это мой муж Ёрдел, брат Майяри, с которой вы дружите. Она много о вас рассказывала, — и, хихикнув, добавила: — И часто ругалась из-за вашего поспешного отъезда. Я очень обрадовалась, когда к нам пришёл Викан и попросил о гостеприимстве. У нас ещё ни разу не было гостей. Только с визитами.

«Немудрено, — хмыкнул Иррес. — Домоправитель и муженёк тут не очень гостеприимны».

— Ёрдел сразу согласился, — девушка с благодарностью посмотрела на мужа. — Простите, что не дождались вас. Я… — она вновь смущённо порозовела и сильнее стянула шаль на груди, — я в положении, и мне нужно хорошо спать.

Лирка мгновенно смешалась и растерянно осмотрела хрупкую фигурку. Тёмные! Чем думал господин Руахаш, когда отправлял их вместе с их проблемами в дом к беременной женщине⁈

«Бедняжка! — Иррес тут же проникся искренним сочувствием к хозяйке дома. — Несколько месяцев кошмара… Такое милое дитя и уже вынуждено проходить через жуткие испытания! Все смертные мужчины достойны быть подвешенными за яйца… И ты, Наэш, тоже».

«А ты нет?» — провокационно спросил бывший хайрен.

«Я детей никому не заделывал!» — с достоинством благочестивого мученика отозвался дух.

— Мне так жаль, что вас побеспокоили…

— Вы не побеспокоили! — госпожа Лоэзия вскинулась с таким испугом, словно забоялась, что гости сбегут. — Я так рада, что вы приехали. Вы мои первые гости, которых я принимаю в роли хозяйки дома.

«Лиркая, не думаю, что тебе стоит переживать за сохранность этого дома, — господин Наэш особенно выделил последние слова. — С таким домоправителем и таким мужем госпоже Лоэзии мало что может угрожать».

«Только скука, от которой она явно мучается», — добавил Иррес.

— Вы останетесь здесь, — подал голос господин Ёрдел. Видимо, в его исполнении это было верхом теплоты и гостеприимства, потому что его жена засияла как солнышко.

— Завтрак уже накрыт, — пропела хозяйка дома. — Только… — она растерянно посмотрела на дверь покоев, которые были отведены Онту и Мхяну, — мы не знаем, нужно ли будить господ…

Лирка тоже не знала. Ни Иррес, ни господин Наэш не помнили, когда у них смена. Необходимость отвечать отпала почти тут же.

Дверь распахнулась, и на пороге замер сонный и не очень довольный Мхян, видимо, разбуженный голосами. В одних портках замер, отчего щёки госпожи Лоэзии залил густой румянец. Увидев хозяйку дома, парень мгновенно проснулся, восхищённо распахнул глаза и оторопело раскрыл рот.

— Живо оделся как положено в приличном обществе! — сквозь зубы зарычала на него обозлённая Лирка.

Мхян испуганно поёжился и поспешил закрыть дверь.

— Простите, — магичка покаянно опустила голову, — у моего брата плохо с манерами.

— Н-ничего, — смущённо пролепетала Лоэзия, — в этом доме он не один такой.

Дом, когда по нему радостной птичкой носилась госпожа Лоэзия, превращался в довольно-таки уютное местечко. По комнатам плыл аромат свежей выпечки и душистого травяного отвара, нюха касался терпкий запах роз и прохлады, мягко расползавшейся из открытых окон по коридорам. Суетящиеся слуги при виде госпожи приостанавливались, добродушно улыбались и, уже успокоенные, продолжали свои дела: госпожа проснулась, грозный домоправитель теперь не так страшен.

В голове настойчиво теснились разные сказки, в которых главными героями были зловещий замок или дом, хороший персонаж и плохой персонаж. Но особенно настойчиво крутилось предание о стране мёртвых, где днём царствовала прекрасная и нежная богиня, а ночью — злой и жестокий бог.

В правдивом предании о доме Рал Эрхендайлар был ещё один персонаж, занимавший промежуточное положение между «тёмным богом» и «светлой богиней», — невозмутимый господин Ёрдел, которого обожала его светлая жена и с трудом переносил их зловещий домоправитель.

«…Мариш Хэый, он же Сумеречный Хайнес, — просвещал Лирку господин Наэш. — Лично с ним никогда не был знаком, но знал главу семейства, которому тот служил долгие годы. Про него часто говорили в Подземном городе, его „подвиги“ любили пересказывать. В годы правления лже-Озэнарѝша семью Ила̀шиев, которой он служил, и всех его близких вырезали. По официальной версии они встряли между ссорящимися соседями и те набросились на них. На самом деле глава рода Илашиев в юности служил с моим братом в одном полку. Озэнариш тогда ещё был хайреном. Ѝргад[1] опасался тех, кто имел знакомство с настоящим хайнесом, и убирал всех. Два века после этого ничего о семье Илашиев слышно не было, а потом с востока и северо-востока стали приходить вести о большой банде, которую