"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

лет. Ему непросто будет стать кем-то другим. – Но я надеюсь, что радужки орма не единственное, что нас связывает. – Эрик улыбнулся неожиданно неловко – впервые я видела его таким.

– Ты ведь сам знаешь, что…

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, моя милая… Иде. Даже когда всё будет позади. – Он произнёс эти слова очень быстро, и только много времени спустя я поняла: он так спешил быстрее выговорить их, потому что, должно быть, боялся моего ответа.

Эрик Стром всегда казался мне уверенным, спокойным; я любила его так сильно, как только могла. Иногда я думала, что люблю его сильнее, чем сестёр, и от этих мыслей становилось жутко – неожиданно властно являлись мне ильморские суеверия… Впрочем, должно быть, не одни ильморцы считали, что слишком сильная любовь – всегда вызов судьбе. Слишком часто в старых легендах смельчаки, решившиеся на неё, кончали плохо.

Эрик Стром был моим ястребом, наставником, лучшим другом, возлюбленным. Я бы отдала ему всё – поэтому тогда мне не пришло в голову, что когда он просит меня о чём-то, то может бояться отказа.

– Я буду с тобой, пока не захочешь меня прогнать.

Он тихо рассмеялся и крепче сжал мою руку.

– Знаешь, – сказал он негромко, – отец рассказывал мне, что именно в Шагающих садах попросил мою мать стать его женой. Быть рядом с ним всё время. Теперь я прошу тебя… когда всё будет позади.

– Я буду с тобой, – повторила я, чувствуя, как уплывает земля из-под ног, как крутится над головой – быстрее, быстрее – высокое синее небо, скрытое от глаз верхним ярусом садов.

В те мгновения мне казалось, что весь мир стал этим небом – сияющим, беспредельным, невероятным.

Газета «Таинственное и необъяснимое»

«Знаменитый ястреб дерзко срывает покровы! Не ищите такой откровенности на страницах „Голоса Химмельборга“ – там вы её не найдёте.

Отважный герой Кьертании, заслуженный препаратор, легенда среди ястребов и большой друг нашей газеты, бывший одним из Десяти, господин Эрик Стром побеседовал с нашим корреспондентом впервые со времён своего несправедливого заточения в Каделе.

Кто из знаменитых диннских домов находил способ освободить отпрысков от службы в Стуже? Читайте дальше на стр. 2.

Глава Совета Десяти и его непопулярные решения. Самостоятельный игрок – или фигура? Читайте дальше на стр. 3.

Замершая дравтовая вышка: кому на самом деле было выгодно, чтобы управляющие замолчали? Читайте дальше на стр. 4.

Какие тайны скрывает дворцовый парк? Самые громкие романы прошлого сезона. Есть ли у юных препараторов право на отказ? Читайте дальше на стр. 5…»

Мы с сёстрами отправились в больницу на следующий день после похорон Кьерки – и, садясь в поезд, я чувствовала себя ужасно из-за того, что не думаю толком ни о Кьерки, ни о статье в утреннем «Таинственном и необъяснимом», весь тираж которого, по слухам, был сметён с прилавков в тот же день, как будто химмельборгцы боялись, что Химмельны позаботятся о нём.

Так и случилось – второму тиражу не суждено было появиться на свет. К господину Мессе на порог явились охранители – но старика в доме уже не было. Узнав от сети препараторов-наблюдателей, что Охрана на подходе, друзья Эрика, несмотря на его протесты, перевезли редактора в надёжное убежище, точное местонахождение которого было известно немногим.

Его драгоценный станок забрали, отпечатанные номера, которые не успели распространить, уничтожили – но это больше не имело значения.

Рассказанные истории не удержать. Они, как кипяток, играли крышкой котелка, лились на шипящие городские угли… Люди говорили о них, кто громко, а кто – подозревая опасность – торопливым шёпотом.

Но даже на этом прямо сейчас я не могла сосредоточиться – и на Ласси, хмуро молчавшей с момента, как я забрала её и Аду из пансиона, тоже. Я пыталась воскресить в памяти лицо Кьерки, вчерашнее собрание в Гнезде, но всё было тщетно.

Единственным, о чём я могла думать, были слова Эрика Строма в Шагающих садах, а ещё всё то, что случилось между нами позже, когда мы добрались до дома.

Стать ему женой. Быть настоящей семьёй – прежде я не задумывалась над тем, что нечто подобное возможно.

Должно быть, из-за детства в Ильморе, Матиса и матери.

Мы с сёстрами никогда не голодали, но при этом постоянно чувствовали острую нехватку чего-нибудь. Тёплая куртка, или бумага для школы, или новая рубашка – не штопаная-перештопаная, не донашиваемая за кем-то, а купленная специально для тебя… Новое покупали разве что для Седки.

Впрочем, без всего этого можно было обойтись. Куда более серьёзной была нехватка маминых объятий, или тёплых, ободряющих слов, или просто времени, которое она могла провести с кем-то из нас один на один. Отцовского внимания никто никогда не жаждал.

Может быть, поэтому я никогда не мечтала ни о замужестве, ни тем более о детях. Это никогда не приходило мне в голову. В центре внимания были мысли о безопасности для себя и близких и о деньгах и славе – как двух главных средствах получения этой безопасности…

Мечта стать знаменитым ястребом, если вдуматься, тоже сводилась к желанию раз и навсегда покинуть Ильмор, избавить от него мать и сестёр – когда-то, в совсем ещё детских мечтах, к нам присоединялись Улли и Гасси с семьями – и никогда больше не возвращаться.

Я никогда не хотела ничего для себя самой, потому что любые личные мечты откладывались до достижения главной, единственной цели.

Так было до Эрика Строма.

Что с того, что пока я понятия не имею, кем стану в мире без Стужи, что боюсь смуты, а быть может, и войны, которые могут обрушиться на Кьертанию после победы над вековым холодом?

Я справлюсь со всем, если рядом будет Эрик.

Наверное, девчонки, проводившие долгие часы за чтением романов о любви, нашли бы, с чем сравнить это чувство, – но то, что было между нами, казалось не похожим ни на одну из знакомых мне историй. Мы были соратниками, он учил меня, делал лучше, защищал… И несмотря на то что мне, казалось, нечего было дать взамен, хотел стать моим мужем.

Я не выспалась, потому что уснула уже под утро. Снова и снова один из нас говорил другому, что пора засыпать, потому что впереди тяжёлый день, и снова и снова мы приникали друг к другу.

– Мне кажется, я могла бы проводить так бо́льшую часть времени, – сказала я в какой-то момент, пока Эрик подбрасывал в камин дров. – Засыпать, просыпаться… Быть с тобой, опять засыпать. Мне хорошо