"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

стараются подчинить себе всех, до кого только могут дотянуться. Об этой их сущности нельзя забывать никогда. Социализм же и, тем более, коммунизм, наоборот, гуманен по самой своей природе, — продолжил он, сделав паузу. — Наша цель — счастье и справедливость для всех людей. Поэтому мы первыми никогда не нападём на страны Запада и не станем их уничтожать. Но мы должны быть настолько сильнее, чтобы ни у кого даже мысли не возникло… даже тени мысли, что они могут нас победить. Ни у кого и никогда. Скажите, Максим, — он впервые назвал Максима по имени. — Мы можем это обеспечить? Желательно в ближайшей перспективе.

— Можем, товарищ Сталин, — уверенно ответил Максим. — Можем и обеспечим.

— Это очень хорошо, — удовлетворённо произнёс Сталин. — Через два дня, жду от вас краткий и ясный план того, что нам нужно сделать в первую очередь. Сделать прямо сейчас. Основное внимание — оружию. Нам нужно такое оружие, чтобы разгромить немецкий фашизм как можно скорее и тем самым сберечь миллионы жизней. Затем, конспективно, обозначьте задачи и цели на перспективу, как вы её видите. Меня интересует конкретно ваш взгляд на нашебудущее. И вот ещё что… Постарайтесь обойтись без бюрократического языка, который используют некоторые наши партийные и советские деятели, когда дело касается составления официальных бумаг. Это не итоги партийного съезда, изложенные для газеты «Правда». Пишите так, как считаете нужным, не бойтесь выражать свои эмоции и излагать мысли, которые могут кое-кому, — он бросил короткий взгляд на Берию, — показаться крамольными. Смело, чётко, открыто и свободно. Всё ясно?

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Приложу все усилия.

— Хватит вам два дня на такую работу?

— Хватит, товарищ Сталин, — решительно ответил Максим. — Думаю даже, что справлюсь раньше.

— Вот как? — Сталин остро глянул на Максима. — Тогда сделаем так. Как только закончите, сразу звоните Поскрёбышеву, и ко мне. Ваша работа сейчас важнее всего. Товарищ Михеев, — он перевёл взгляд на комиссара госбезопасности третьего ранга, — вы, как я понял, с товарищем Седых друзья?

— Надеюсь на это, товарищ Сталин. — Коля… то есть Максим мне жизнь спас. Я этого никогда не забуду.

— Очень хорошо, вот и продолжайте дружить. Дружеские отношения очень помогают работе. Если, конечно, ими не злоупотреблять. Однако вы, кажется, из тех людей, кто это понимает.

— Понимаю, товарищ Сталин, — сказал Михеев.

— Поэтому на вас контроль за исполнением.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Товарищ Седых, где вас поселили? — Сталин посмотрел на Максима.

— В моей старой комнате на Красноказарменной. Там всё есть, товарищ Сталин, нам удобно.

— Мне неудобно, — сказал Сталин. — И не только мне. Лаврентий, — обратился он к Берии. — Распорядись, чтобы сегодня же товарища Седых и его семью поселили в Кремле и обеспечили всем необходимым для жизни и работы, включая надёжную охрану. Здесь они будут в полной безопасности. Потом решим, где им жить дальше.

— Сделаем, Коба, — кивнул Берия.

— Разрешите, товарищ Сталин? — сказал Максим. — Насчёт охраны… Жену и детей пусть охраняют. Меня не надо.

— Обязательно надо, — возразил Сталин. — Вы сейчас самый ценный человек в Советском Союзе.

— До этого момента я обходился без всякой охраны.

— И несколько раз были на волосок от смерти, насколько я знаю.

— На волосок не считается, — упрямо сказал Максим. — Охрана ещё никогда и никому не помогала. Только мешала. В моей реальности, в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, в городе Даллас, застрелили президента США Джона Кеннеди, которого очень любил американский народ. Два выстрела из винтовки с оптическим прицелом с расстояния восемьдесят метров, и первого человека страны, которого охраняли, как зеницу ока, не стало.

— То есть, вы предлагаете мне ходить без охраны? — развеселился Сталин. — А что, Лаврентий, — обратился он к Берия. — Каких-то десять лет назад так и было, помнишь? Одного Вани[332] хватало на всё.

— Помню, — сказал Берия и улыбнулся. — Только он был не один.

— Правда? — деланно удивился Сталин.

— Честно тебе говорю.

— Ладно, пусть так. Но всё равно. Хорошее было время, хоть и трудное.

— Сейчас не легче, — заметил Берия.

— Ни в коем случае, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Вам без охраны никак нельзя. Да, охрана не даёт стопроцентной гарантии, но всё-таки значительно уменьшает риск нападения. Враги есть всегда, да и просто сумасшедших хватает. Я только хотел сказать, что лично мне охрана не только не нужно, но и вредна. Она стеснит мою свободу, а значит и работоспособность. Больше того. Случись что, и мне придётся защищать не только себя, но и охрану тоже.

Сталин и Берия переглянулись.

— Лаврентий, — всё так же весело продолжил Сталин. — Тебе не кажется, что этот молодой человек пытается нас разыграть?

— Уже не знаю, что думать, Коба. Точнее, знаю, но молчу.

— Говори, разрешаю. Главное, не предлагай его арестовать, — он улыбнулся. — Я буду против.

— Ну что ты, какой арест, никакого ареста, товарищ Седых нам нужен живой, здоровый и на свободе, — сказал Берия. — Но такие вещи, о которых он говорит, доказываются делом. Я слышал о его, скажем так, не совсем обычных способностях, но сам никогда не наблюдал.

— Я тоже, — произнёс Сталин. — Что скажете, товарищ Седых?

— Скажу, что Лаврентий Павлович прав, — сказал Максим. — Готов доказать свои слова в любое время.

Глава одиннадцатая

— В