"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Некурящий Лаврентий Павлович сидел за длинным столом для совещаний и просматривал какие-то бумаги.

— А вот и он, — сказал товарищ Сталин, когда Максим с Михеевым вошли в кабинет.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — произнёс Максим. — Здравствуйте, товарищ Берия.

Он был в цивильном костюме, поэтому счёл уместным поздороваться так.

Берия оторвался от бумаг, внимательно посмотрел на Максима, блеснув очками и сказал:

— Здравствуй, — потом едва заметно улыбнулся и добавил: — Коба, как нам теперь его называть, Николай или Максим?

— Как он скажет, так и будет, — предложил Сталин. — Документы мы любые можем сделать, это для нас не проблема.

— Меня зовут Максим Алексеевич Седых, — сказал Максим. — Имя Николай Свят я взял по необходимости. Лётчик-истребитель Николай Иванович Свят умер от ран на моих руках в августе прошлого года. Я похоронил его в лесу, в Житомирской области, и найду могилу в любое время. Когда мы освободим Украину, а это, надеюсь, случится гораздо скорее, чем в той, другой реальности, из которой я прибыл, его останки нужно будет с почестями перезахоронить. Я так считаю.

— Правильно считаете, товарищ Седых, — сказал Сталин. — Так мы и поступим. Теперь давайте сядем, и вы расскажете, что можете нам предложить. Вы сказали, что вы из другой реальности. Как это? Я считал, что вы из другого времени, а реальность у нас одна.

— Была одна, товарищ Сталин. Но с тех пор, как я активно начал вмешиваться, ситуация изменилась, и возникла другая реальность. Могу объяснить подробнее.

— Объясните, — сказал Сталин. — Это очень интересно. И важно.

Они сели, принесли чай в красивых тяжёлых подстаканниках.

— Существует три теории путешествий во времени, — начал Максим. — Первая консервативная. Она гласит, что путешествия во времени невозможны из-за так называемого «эффекта бабочки».

— Впервые слышу об этом эффекте, — сказал Сталин.

— Неудивительно. Его опишет американский писатель-фантаст Рэй Бредбери в рассказе «И грянул гром» только через десять лет. В нём главный герой случайно раздавил бабочку в далёком прошлом, а когда вернулся домой, то обнаружил, что настоящее, которое он знал, необратимо изменилось. Причём в худшую сторону.

— Мысль понятна, — кивнул Сталин. — Прошлое, настоящее и будущее жёстко детерминированы.

— Да, — подтвердил Максим. — Однако имеется вторая теория, согласно которой «эффект бабочки» невозможен в принципе.

— Почему? — спросил Сталин. Было заметно, что ему действительно очень интересно.

— Потому что пространственно-временной континуум, то есть форма бытия материи, невероятно устойчив и способен в течение времени нивелировать любые незначительные изменения. Такие, как случайно раздавленная бабочка или тому подобные.

— Это если незначительные, — произнёс Берия. — А значительные? Например, кто-то отправляется в прошлое и убивает Гитлера прямо на фронтах Первой мировой или даже до этого.

— Значительные мироздание попросту не допустит, — сказал Максим. — Предполагаемый убийца Гитлера погибнет сам. Или случится, что-то ещё, что помешает осуществить задуманное.

— То есть, согласно этой теории, мироздание обладает сознанием, — сказал Сталин. — Что приводит нас к идее Бога. Это с одной стороны. Но с другой выходит, что она неверна. Догадываетесь, почему? — он хитро улыбнулся в усы.

Михеев посмотрел на Берию. Лаврентий Павлович едва заметно кивнул.

— Потому что Николай… то есть Максим, жив, — сказал Михеев. — Вот он, сидит перед нами. И я жив. Хотя в том прошлом, которое известно Максиму, я погиб.

— Считаете себя значительной фигурой, товарищ Михеев? — улыбнулся Сталин.

Комиссар государственной безопасности третьего ранга растерялся, заморгал глазами и даже побледнел.

— Никак нет, товарищ Сталин, — пробормотал он. — Не считаю. Но всё-таки… Максим… товарищ Седых не только меня спас, командарм Потапов тоже остался жив и…

— И поэтому он сейчас командует второй ударной армией, — продолжил Сталин. — Вместо Власова, о котором нас предупредил товарищ Седых. И командует хорошо. Шучу я, товарищ Михеев, шучу. Не волнуйтесь так. Конечно же, вы для нас и для всей страны значительная фигура. Это не подлежит ни малейшему сомнению. Продолжайте, товарищ Седых.

— Спасибо, товарищ Сталин, продолжаю. Вы совершенно верно заметили, что вторая теория не выдержала проверки практикой, а значит, неверна. Однако у нас имеется ещё третья и как раз она оказалась верной…

Максим рассказал о третьей теории, которая гласила, что человек, попадая в прошлое, уже самим этим фактом меняет существующую реальность и создаёт новую, которую ещё называют параллельной. В этой параллельной реальности (на самом деле сравнение не вполнекорректное, но будем называть так, как принято) события могут и будут идти иначе, чем в первой. Насколько иначе — зависит от того, как будет влиять на неё путешественник во времени. Которого, если разобраться, можно называть путешественником между реальностями.

Максим замолчал, отпил чая.

— И сколько может быть таких параллельных реальностей? — спросил Сталин.

— В теории — сколько угодно, — ответил Максим. — На практике — очень мало. Пока нам известно только об одной. Той, в которой мы все сейчас находимся, и которая возникла, можно сказать, по моей вине. Я уже изменил прошлое, а значит, изменится и наше общее будущее. Очень надеюсь, что в лучшую сторону.

— Лаврентий, дай лист бумаги и ручку, — сказал Сталин.

Берия подал требуемое.

Сталин начертил короткий вертикальный отрезок, потом ещё два, отходящие от вершины первого. Точку соединения обвёл кружком и зачернил. Потом нарисовал на конце этих двух отрезков ещё кружочки, от каждого из которых провёл опять два отрезка. И ещё раз повторил всё то же самое теперь уже с четырьмя отрезками.

Присутствующие с интересом наблюдали.

— На что похоже? — спросил Сталин.

— Точки — место