"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— И это ещё не всё! — провозгласил Рузвельт. — Разрешите сделать вам подарок от себя лично и моей жены Элеоноры, — он обернулся, махнул рукой. — Давайте!

Распахнулись двери, служащий вкатил в зал новёхонькую широкую коляску для двойни. В коляске лежала стопка чистых пелёнок и детской одежды и круглая картонная коробка, перевязанная алой шёлковой лентой.

— Вот, — сказал Рузвельт. — Лучшая из тех, что выпускаются в США. В коробке — платье. Элеонора сама выбирала. Надеюсь, вам понравится.

— А-а! — радостно воскликнула Людмила и захлопала в ладоши. — Какая прелесть! Вот это подарок! Спасибо, спасибо вам, господин президент и передайте, пожалуйста, благодарность вашей жене Элеоноре, — Людмила неожиданно наклонилась и в порыве чувств чмокнула Рузвельта в щёку.

Все снова зааплодировали

— Что ж, — сказал президент. — Официальная часть, будем считать, закончена. Присаживайтесь, господа, — он пригласил присутствующих за стол. — Выпьем по бокалу шампанского, выкурим по сигаре. У меня есть немного свободного времени.

Принесли шампанскоеи коробку кубинских сигар.

Людмила на правах кормящей матери попросила апельсиновый сок. Принесли и сок.

Сигары закурили Рузвельт и Максим, остальные ограничились сигаретами, а вице-президент Уоллес достал трубку.

— Итак, — произнёс Рузвельт. — День начался хорошо, и у меня прекрасное настроение. Что, признаемся, последнее время бывает не часто. Должен сказать, Николай, что ваша биография меня впечатлила. Бывший беспризорник, который в двадцать пять лет… Вам же двадцать пять, я не ошибся?

— Двадцать пять, — подтвердил Максим.

— В двадцать пять лет стал Героем Советского Союза, кавалером многих орденов, а теперь и кавалером Медали Почёта… Достижение, которое может показаться невероятным. Как вам это удалось?

— Это просто, господин президент, — ответил Максим. — Делай, что должно и будь что будет. Правило, которое не подводит никогда.

— Похвально, похвально. Вы фаталист, Николай?

— Если под фатализмом подразумевать веру в Бога, да, фаталист. Всё в Его руке. Однако, как говорят унас в России, на Бога надейся, а сам не плошай.

Максим заметил, как тревожно переглянулись Литвинов и Репин. Переглядывайтесь, переглядывайтесь, подумал он. То ли ещё будет.

— Вы коммунист? — неожиданно спросил Рузвельт.

— Кандидат в члены партии.

— Удивительно. Я был уверен, что вера в Бога и членство в коммунистической партии несовместимы. Во всяком случае, в Советском Союзе.

— Так и есть, господин президент, — решил вмешаться Литвинов. — Я думаю, здесь произошло некоторое непонимание из-за того, что товарищ Свят не очень свободно владеет английским.

— Это так? — Рузвельт пристально посмотрел на Максима.

— Не совсем, — ответил тот, пыхнув сигарой. — Хорошие сигары, — похвалил. — Хемингуэй угощал меня настоящими кубинскими, ваши ничем не хуже.

— Надеюсь, — усмехнулся Рузвельт. — Так что с верой?

— Конституция СССР гарантирует советским гражданам свободу совести и свободу отправления религиозных культов, — ответил Максим. — Статья сто двадцать четвёртая, — он посмотрел на Литвинова. — Я прав, Максим Максимович?

— Да, конечно, — ответил тот, помедлив.

Всё-таки не зря Литвинова считают великим дипломатом, подумал Максим.

— Но оставим вопросы веры, господин президент, — продолжил Максим. — Они слишком сложны и деликатны, за десять минут их не решить.

— Хотел бы я узнать, какой вопрос можно решить за десять минут! — сказал Рузвельт. — Если, конечно, не считать вопроса подачи машины к парадному подъезду Белого дома. Да и то по-разному бывает.

Вице-президент Уоллес и госсекретарь Халл синхронно улыбнулись.

— Я могу назвать этот вопрос, — весело сказал Максим.

— Давайте его скорее сюда, — не менее весело предложил Рузвельт. — Не терпится узнать.

— Пожалуйста. Вопрос второго фронта. Когда вы его откроете?

Вице-президент Уоллес закашлялся, вынул трубку изо рта и торопливо глотнул шампанского.

Рузвельт расхохотался.

— Вы уверены, что этот вопрос можно решить за десять минут? — осведомился он.

— Абсолютно уверен, — ответил Максим. — И могу это доказать.

— Засекаю время, — сказал Рузвельт и посмотрел на часы.

— Поехали, — сказал Максим. — Итак, что нам нужно для того, чтобы Соединённый Штаты Америки открыли второй фронт? Одного желания Советского Союза, истекающего кровью в борьбе с нацистской Германией, мало. Даже симпатий американского народа и лично президента Рузвельта, а также их доброй воли недостаточно для этого. А нужны, в первую очередь, безоговорочные успехи Красной Армии. Такие успехи, чтобы любому, самому прагматичному и осторожному политику стало ясно: окончательная победа Советского Союза неизбежна, и в скором времени Красная Армия возьмёт Берлин, заодно освободив от фашистского гнёта половину Европы. А если повезёт, то и всю Европу.

— Ого, — сказал госсекретарь Корделл Халл. — Не слишком ли большие у вас аппетиты, молодой человек?

Глава девятая

— Вот! — поднял вверх указательный палец Максим. — Именно так. Аппетиты. О них и речь. У каждого государства имеются свои аппетиты. В том числе и у Соединённых Штатов Америки. Если говорить совсем просто, поскольку я помню о десяти минутах, то речь идёт об одном: как СССР и США будут делить пирог, который достанется им после того, как нацистский режим в Германии падёт.

Максим обвёл взглядом присутствующих. Присутствующие молчали.

— Согласитесь, что делить пирог нужно по заслугам, — продолжил Максим. — По заслугам и, основываясь на той силе — военной, экономической, политической, которая будет к этому времени стоять за плечами товарища Сталина и за вашими плечами, господин президент. Я прав?