Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Пол был обезображен неровным, оплавленным до стеклянного блеска черным полукругом. Глубина его достигала нескольких ладоней.

У самой темной отметины в глубокой задумчивости стоял мужчина. Он сердито хмурил густые брови и раздраженно кривил губы. Его одежда была проста, темный материал казался плотным, но дешевым: никакой вышивки или украшений. Даже клинок на поясе был неприметным, затертым. Густые черные волосы, убранные в высокий хвост, только добавляли хищной красоты резкому профилю.

Он был похож на Юкая — похож настолько, что даже Ду Цзыян заметался, переводя глаза с темной фигуры на бессознательного брата.

Заметив чужие взгляды, незнакомец стремительно обернулся. Его лицо было несколько тоньше и вместе с тем жестче, кожа золотилась от загара, а глаза оказались иссиня-черными, без капель янтарного света, но эти отличия были слишком незначительны. Вероятно, этот человек мог быть еще одним отпрыском рода Ду.

Ши Мин поднялся на ноги. Щурясь, он разглядывал незнакомца холодно и оценивающе; тот в ответ скривился и оскалился, не пытаясь сдержать свою неприязнь.

За его спиной мелькнула какая-то тень, и на обтянутое темной тканью плечо легла изящная удлиненная кисть с музыкальными пальцами. Второй мужчина выглянул и улыбнулся Ши Мину открыто и светло, словно стирая все повисшее в воздухе напряжение; от его улыбки по стенам поплыли солнечные зайчики.

— Не стоит давать волю гневу, — тихо заметил он и шагнул вперед.

По изумрудно-зеленому платью рассыпались медные, полные осенней листвяной прохлады пряди. В светлых сине-зеленых глазах плясали золотые искры; под его ласковым и понимающим взглядом Ши Мину вдруг сделалось прохладно и спокойно.

Глава 28

— Решили нам помочь? — с горечью спросил Ду Цзыян.

Он смотрел на двоих мужчин настороженно; их лица были ему знакомы, но признать их он не смел. Перед ним во плоти стояли герои всех тех сказок, которые он рассказывал брату, только вот в самый страшный час не получили они от них ни помощи, ни защиты. Его голос звенел натянутой и гневной струной, готовой оборваться и ударить наотмашь:

— Не слишком ли поздно?

Хищный незнакомец вскинулся, как готовый к прыжку волк. В его фигуре и глубоких глазах ярости было столько, сколько человеческое тело не в силах вместить; только вот его неуловимая, давящая мощь вовсе не была похожа на человеческую. Губы скривились, открывая животный оскал, а рука потянулась к рукояти меча.

Его солнечный спутник снова уронил изящную кисть на напружиненное плечо воина и молча покачал головой. В этом жесте было столько терпения и укора, что двойник Юкая виновато съежился, как злой цепной пес при виде хозяина.

— Не стоит упрекать нас в позднем появлении. Мы храним мир, но не людей. Вы свою судьбу выбираете сами.

Глубокие сине-зеленые глаза под темно-рыжими ресницами светились ясным спокойствием. Лица двух мужчин казались разными и по-своему красивыми, но что-то общее читалось в их чертах.

Чертах настолько прекрасных, что казались ненастоящими, невозможными для существ из плоти и крови.

— Появись вы на год раньше — и всего этого можно было бы избежать.

Ду Цзыян нетвердо шагнул вперед. Он был настолько зол, что едва удерживал себя в руках. Никогда Ши Мин не видел своего правителя в таком безоглядном, бездумном гневе. Его обожженное лицо кривилось от ненависти.

Медленно отогревающийся кинжал скользнул под ткань рукава. Ши Мин едва заметно пошевелился, занимая удобную позицию. Лезвие прижалось к коже, даря мимолетное успокоение.

Боги, демоны — нет уже никакой разницы для тех, кто шагнул за край. С одинаковой яростью продолжат они сражаться с любым врагом, и эта слепая ярость вместе с болью плавилась теперь в глазах Ду Цзыяна, не давая прислушаться к голосу рассудка. С легкой насмешкой подумалось вдруг Ши Мину, что такой судьбы никто из них не искал и не загадывал: им ли слушать страшные пророчества, разрывать миры на части и смотреть на богов не с подобострастием, а с мрачной решимостью?

— Мы не вмешиваемся в дела людей, — мягко повторил солнечный незнакомец и грустно улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ. — Как ты узнал нас?

— Ваши статуи годами стояли у входа во дворец! — сорвался Ду Цзыян и указал на окно. — Я просыпался, выходил на улицу и видел вас! Каждое утро я слышал ваши имена и рассказы о ваших подвигах. Как я мог вас не узнать? Посмотрите на моего брата, на его лицо! А теперь вы появляетесь во дворце, где больше никого не осталось, в тот миг, когда мир готов обрушиться!

— Нам давно никто не молится, — вмешался смуглокожий воин. — Нас не должны были помнить.

— А какой толк вам молиться, если вы никогда не отзываетесь?! Зачем нужны боги, берущие, но ничего не дающие взамен?

Голос Ду Цзыяна сорвался. Кот позади него тяжело приподнялся, мотнул головой и мутным взглядом окинул зал; увидев двух незнакомцев, он угрожающе зашипел. Каждая шерстинка поднялась дыбом, превратив взлохмаченную макушку в пушистый шар. Неуклюже вскочив на ноги, юноша в два шага настиг Ду Цзыяна и замер подле него, подрагивая от желания броситься вперед и когтями вцепиться в одно из нечеловечески прекрасных лиц. Пальцы его судорожно сжимались.

При виде убийственных намерений Кота воин в темных одеждах покачал головой и легко взмахнул рукой, словно прогоняя надоедливое насекомое. Потоки ветра закрутились вокруг людей и вдруг обернулись тисками, незримыми ладонями сжав тела, не давая пошевелиться. Кот и Ду Цзыян оцепенели, вытянувшись в каменной неподвижности; из рукава Ши Мина со звоном вывалился кинжал, выпущенный ослабевшими пальцами.

— Вам стоило оказать помощь этому покалеченному созданию. — Придержав полы изумрудного платья, солнечный посланник ярким цветком проскользнул мимо исходящего злобой Кота и склонился над Мастером. — На его теле и без того ран достаточно.

Кот сцепил зубы.

— Отойди от него, — просипел он. Его лицо покраснело, но он не сдавался, пытаясь прорваться сквозь магические путы. — Вам на него плевать. Вам всем на него плевать.

— Не смотри на меня с такой яростью, котенок: я не буду вредить ему.

Узкая ладонь легла на глубокую рану поверх повязки и замерцала солнечно-ярким, золотым, нестерпимым светом.

Мастер выгнулся и хрипло выдохнул, скрюченные пальцы заскребли по полу. Лицо его стало восковым, пепельным; губы обметало пугающей белизной. Полное жизни тело казалось теперь сломанной игрушкой.

Солнечный посланник в легкой задумчивости посмотрел на собственную ладонь, потом перевел взгляд на Мастера.

— Никогда еще не видел столь причудливого смешения кровей, — признался он и поднялся на ноги, стряхивая последние сияющие капли с тонких пальцев. — Кровотечение остановлено, но