Техническое Задание - Сергей Александрович Плотников

это Пургеновна напрямую ребят на «исправление результатов» путём спортивных травм подговорила, или они сами додумались? Они её не сдали, иначе бы преподаватель у нас сменился, но… осадочек, что называется, остался. Кстати, уверен, «осадочек остался» не только у меня — вот и сейчас вместе с Хонгурзул Оуюновной в городе оставили именно Тодаеву. Уроки физической культуры Тодаева теперь проводила подчёркнуто-ровно, без «мотивационных нововведений», но стоило нам столкнуться вне занятий — и мне демонстрировалось «утонченное чувство йумора». Ладно, где там эти шайтановы мишени и куда их тащить?

05.

— Хлоп! Ффффп! — попадание.

— Хлоп! Ффффп! — попадание.

— Хлоп! Фффлк! — стрела соскользнула с бока цилиндра-мишени и ушла «в молоко».

— Шайтан! — Криста опустила лук. Выражение лица у неё было такое, с каковым теннисистки на корте швыряются дорогущими ракетками, но лучница сдержалась. Пока я в очередной раз рысью метнулся выдёргивать тяжёлые спортивные стрелы с ярким оперением, она стояла, опустив голову — пытаясь войти в рекомендованное для стрелков состояние внутреннего покоя.

— Кристина, стоп. Так у тебя ничего не получится, — покачав головой, встала с лавочки у стены Найдакова Хонгурзул Оюуновна. Скромный учитель истории, женщина безупречной восточной красоты и обладательница именного титула «Красный Тюльпан* Монголии». «Прозвание, дарованное Небом»** Хонгурзул получила за показательные достижения в стрельбе из классического монгольского лука «пред ликом Императора»*** — последнее покруче олимпийской золотой медали из моего прошлого мира будет. Хотя бы потому, что здесь международных спортивных игр попросту нет.

[*Хонгурзул — имя переводится как «тюльпан».

**«Прозвание, дарованное Небом» — по ханьской традиции считается, что устами Императора говорит само Небо. Не всегда, само собой, но в моменты суда, например. То есть Императорский суд — высшая инстанция. Таким образом, зачёт спортивного достижения в обход существующего стандартного порядка не является чем-то странным. Дарование прозваний — фактически, персонального титула — давняя прерогатива ханьских владык. На данный момент традиции Императорского правления в Великой Империи представляют диковато выглядящую смесь русских, ханьских и некоторых иных традиций, о чём в тексте ещё будет упомянуто.

***Пред ликом Императора — фактически, имеет место аналог Олимпиады, только не мирового класса (которого в этом Мире просто нет), а все-великоимперского. Причем аналог именно той задумки Олимпиады, что была реализована в первой половине двадцатого века, а не той, во что превратилась она сейчас.]

Интересно, чем предки утконосой с ней расплатились? Что-то мне подсказывает, что не деньгами: в отличие от Пургеновны Хонгурзул не стремилась стать профессиональной спортсменкой и не афишировала своих успехов, как, впрочем, адепту Духа и положено. Я и сам узнал, только когда однажды увидел мою любимую училку в спортивном халате и тулом стрел за спиной. Увидел — так впечатлился, что начал «копать». Общедоступные поисковики типа Яндекса и Гугла в Глобальной Сети Империи не в чести: запустить проект такого типа пытались… и мягко получили по рукам эдиктом из Лазурного Дворца*. Другое дело, что у меня была своя, фактически личная, поисковая система: практически первым, что мне пришлось алгоритмизировать ещё во время работы в НПО, стал поиск и анализ прямой и косвенно получаемой информации. Сначала с датчиков виртуального вертолёта, а потом и из открытых сетевых источников напрямую. До сих пор считаю эту свою идею без шуток гениальной! Нет, ну а что? Если есть отработанный самообучающийся алгоритм, зачем его искусственно ограничивать? Пусть «тренируется». Так, собственно, из «изделия Агат» появилась Агата — программная надстройка над БИУС вертолёта, эмулирующая искусственный интеллект. Хотя в последнее время я начал сомневаться, что слово эмуляция тут по прежнему правомочно: на мощностях процессорных сборок, которые неизвестно как и откуда достал Абишев, боевая информационно-управляющая система работала без раздражающих задержек, и запросто проходила тест Тьюринга**. А запрашивая поиск и первичной информации, я вообще чувствовал себя чуть ли не героем научно-фантастического фильма про будущее***!

[*Лазурный Дворец — независимая имперская аудиторская служба, собирающая и анализирующая информацию для администрации монарха. ЛД не имеет права самостоятельно вмешиваться в государственные и частные дела, однако по своему усмотрению может на основе полученных данных самостоятельно отправить запретительную либо наоборот, поощрительную рекомендацию частному лицу или компании. Обычно к таким «рекомендациям» чутко прислушиваются — это гораздо лучше, чем нарваться на судебное решение или попасть под следствие. Поощрительные эдикты, наоборот, являются лучшей залоговой бумагой для получения, например, кредита под одобренное и легко открывают ранее закрытые двери государственных учреждений, архивы и прочее.

**Стандартная интерпретация этого теста звучит следующим образом: «Человек взаимодействует с одним компьютером и одним человеком. На основании ответов на вопросы он должен определить, с кем он разговаривает: с человеком или компьютерной программой. Задача компьютерной программы — ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор».

***Кто бы мог подумать в 2012, что уже через пару лет мы будем говорить «Окей, гугл», и воспринимать корректный результат поиска по голосовой команде как должное! А ведь бета-версия сервиса тогда уже работала.]

— Перерыв. — махнула рукой наставница Кристы, выслушав что-то сбивчиво шептавшую подопечную. Я выдохнул — каждые две минуты рысью метаться от мишени к мишени, а потом бегом тащить снаряды к лучницам было утомительно. Я бы всё проклял, если бы это пришлось делать ради одной только Кристы (и под её комментарии), но под одобрительным взглядом Хонгурзул Оюуновны порхал бабочкой — перед любимым преподавателем мне совершенно не хотелось выглядеть слабаком. И вдвойне я был благодарен лучнице за то, что рядом с ней Нармаева МОЛЧАЛА. Блин. Ведь понимаю, что мне лично ничего не светит: пусть про личную жизнь учительницы истории мне было ничего неизвестно и я мог теоретически тешить себя иллюзиями, но где едва шестнадцатилетний я — и где без года тридцатилетняя «Красный Тюльпан»? Но… мне было просто хорошо рядом с ней. А уж как я учил её предмет!.. — Егор, если ты не устал — выгляни на улицу и поищи Солонго Пуревовну, пожалуйста. Кажется, ей сегодня тоже нужен был зал.

— Уже иду! — с энтузиазмом вскочил я с лавочки, хотя только присел и вытянул ноги.

Улица встретила меня привычным ощущением раскалённой духовки и голосом Пургеновны, отдающим кому-то ритмичные короткие команды со стороны беговой дорожки. А вот и те, кто остался в Ундерхаане и пришёл вовремя… Как же мне всё-таки повезло, что физкультуричка меня настолько не переносит, что заставила помогать в зале, а не потащила с собой! Вместе с Солонго на дорожке обнаружились ещё трое учеников — как ни странно, но