Навет старого колдуна - Феда Доренко

Лида с дочерями не стали останавливаться, впереди еще целых две недели и поспешили к морю. С моста отлично просматривалась полоса прибоя. Белые кудрявые барашки спокойно играли в лучах вечернего солнца. Народа на пляже было предостаточно. Оставив одежду на берегу, Трифоновы бросились в зеленоватую теплую воду. Легкие волны покачивали разомлевшие тела купающихся туристов.

После трех дней поезда, долгожданная морская прохлада была высшим счастьем. Хотелось снова и снова нырять в ласковые волны, качаться на перекатах у самого берега, наслаждаться и наслаждаться до бесконечности. Отдохнувшие, зарядившиеся бодростью в морской воде, Трифоновы поспешили к ужину. Сейчас, никуда не торопясь, они хорошо рассмотрели свой отель.

«Глория» — четырехэтажное здание, обращенное фасадом к Мзымте. От реки его отделяла другая гостиница, крыльцо которой выходило практически к крыльцу «Глории». Стены отеля, окрашенные в нежно бирюзовый цвет, прекрасно сочетались с белыми балконами и бордюром по краю крыши. По линии балконов, в бордюре крыши были устроены проемы, что делало здание более высоким. Двухстороннее крыльцо в пять ступенек, с резными перилами белого цвета, дополняло шикарный вид здания.

Справа от центрального входа, располагалась детская площадка с ярким батутом «Избушка», песочницей и детскими качелями. Под огромным каштаном виднелась беседка для взрослых.

На каждом этаже размещалось по восемь номеров. Стены коридоров и лестницы украшали цветные фотографии с видами города и морского берега. Под фотографиями стояли подписи, явно указывающие, что это подарок какого-то известного столичного фотографа, который проживал в отеле и готовил фотоальбом для гостей будущей олимпиады. На каждом этаже, и в одном, и в другом концах коридора росли в кадушках огромные пальмы, которые придавали отелю особую гармонию. В холле отеля, стоял мягкий диван с двумя креслами и два маленьких столика. На одном столике лежали свежие газеты, журналы и каталоги «Avon», «Oriflam». А, на другом, стоял большой аквариум, в котором жили три золотые рыбки.

Столовая состояла из двух частей. Одна часть размещалась в здании отеля, куда вел ход из холла. А можно было обедать и на летней веранде, покрытой большой пластиковой крышей. Здесь располагались всего четыре столика. Тарелки с блюдами отдыхающим повара передавали через специальный прилавок, в виде большого окна. Таким же образом возвращалась грязная посуда. Рядом красовался бассейн, и в его воде, когда никто не купался, отражалась увитая плющом стена. На летнюю веранду вела узкая дорожка вокруг здания. И на каждом свободном пятачке цвели и благоухали голубые, розовые, желтые, оранжевые и самые, самые разнообразные цветы.

Трифоновы решили ужинать на веранде. Видимо купались они дольше всех, основная масса отдыхающих уже поужинала. Крайний столик в углу, занимали сестры Анна Сергеевна и Клавдия Сергеевна, и о чем-то тихо разговаривали. В группе этих женщин прозвали «сладкая парочка». Две сестры постбальзаковского возраста, в вязаных шляпках, ходили всегда вместе, даже под ручку. Анна Сергеевна была чуть повыше сестры и похудее. Клавдия Сергеевна была ростом чуть пониже, но, зато, потолще в талии. Анна Сергеевна, все взвешивая на весах своего мнения, отличалась строгостью манер, даже можно сказать, чопорностью. Она всегда носила длинные однотонные платья с обязательной старомодной брошкой на шее. Клавдия Сергеевна, как полная противоположность, была разбитной русской бабой, всегда готовой посмеяться над свежим анекдотом. Она любила щеголять в шортах и майке. Объединяли их умные серые глаза, в которых плескались доброта и любопытство и пышные седые волосы. У сестер была странная фамилия — Курич, были ли они когда-нибудь замужем, никто не знал.

За столиком у бассейна сидели две женщины: тетя и племянница, веселые и говорливые, в поезде им выпали места у туалета, и они этот, не совсем приятный факт, сумели перевести в разряд шутки. За средним столиком, ужинали муж и жена, невысокие, полные с круглыми с довольными лицами. В образе женщины Лиде показалось что-то знакомое, но, она не стала всматриваться.

Лида принимала у поваров тарелки и ставила на столик, девочки помогали расставлять ужин, раскладывали чайные пакетики по кружкам. После купания почувствовали голод, и на тарелках не осталось ни крошки. На сладкое — нарезанный торт, был принят с восторгом.

— Мы отмечаем свой приезд в Адлер, — хором высказались девочки.

— А после ужина давайте пойдем по набережной и рассмотрим все, что там есть, — предложила Лида, — после трехдневной качки в поезде хочется походить по твердой земле и свежему воздуху.

— Лида, ты что ли? — полненькая супруга за соседним столиком вдруг назвала Лиду по имени, — ты что, меня не узнаешь? — удивленно продолжала она. — Я же Катя Сарцева, мы с тобой в параллельных классах учились.

Лида внимательно посмотрела на женщину и, действительно начала припоминать Катю из десятого «б» класса. В поезде эта семейная пара ехала в первом открытом купе и Лида их почти не видела. Катя сильно изменилась, в школе она не была такой полной и глаза у нее, были большие и открытые. А сейчас глаза куда-то провалились, стали узкими и, казалось, что они смотрят зло и с прищуром. Такие же узкие губы довершали выражение вредной и придирчивой бабы. А муж казался добряк — добряком: открытые глаза, широкий нос, улыбающийся рот и круглое румяное лицо.

— Я тебя совсем не узнала, ты так поправилась, — окончательно вспомнила школьную знакомую Лида.

— Жизнь хорошая. А теперь я — Круглова, — женщина с нескрываемой гордостью рассказывала о себе, — мы с Сашей очень дружно живем. А ты, правда, меня не узнала? То-то я смотрю, мимо проходишь и не здороваешься, думаю, разбогатела наверно.

— Нет, не разбогатела, просто не ожидала увидеть здесь кого-нибудь из нашего района. К тому же, я и по сторонам сильно не смотрю.

— Как поживаешь? — продолжала расспрос Катя, — кем работаешь, где муж?

— Нормально живем, как все, — Лида не любила о себе рассказывать, — работаю директором магазина в нашем районе, с мужем развелись давно, — ей становился неприятный разговор, все отдыхающие с любопытством смотрели на нее.

— Директором? — Катя вдруг покраснела, только не понятно от чего: то ли от радости, то ли от негодования, — молодец, ты и в школе хорошо училась. А что вы с Мишей не поладили? В школе такие не разлучные были?

— У меня был совсем другой муж. Миша после школы уехал в Москву и там уже давно живет семьей. А, ты почему к матери не ездишь? — Лида постаралась перевести разговор в другое русло, — тетя Галя старенькая стала, в магазин приходит на посошок опирается. Говорят, что ее совсем не проведаешь?

— Нет-нет, неправда.