Миссия: Новогодний принц - Селина Катрин

сказал мне, предположив, что я плюс-минус его ровесница, потому что на Террасоре выходить замуж в двадцать пять – это очень поздно, а взять себе первую-вторую-третью и далее по списку жену – вообще нормально. Шовинизм и ещё раз шовинизм.

Представьте себе Мир, где шестидесятилетний дед (да, у них шестьдесят – это уже почти что мумии) с палкой определяет, кто кому жених и какой длины должна быть женская коса. Именно поэтому Асфароол говорил о своём будущем браке так, будто речь шла о плановом ремонте. Всё спокойно, деловито, без эмоций – ни тебе романтики, ни нервных срывов, ни даже банального интереса.

После второго дня общения я окончательно поняла: если на Террасоре когда-нибудь придумают равноправие, то, скорее всего, его возглавит столетняя бабушка с тремя сыновьями, семью внуками и хлыстом для воспитания морали.

Я не удержалась и толкнула речь о том, что на моей планете мужчины, как правило, живут меньше женщин, и поэтому у нас принято, чтобы мужчина был чуть-чуть помладше. Ну чтобы смерть в один день, как в сказке, и всё такое… Асфароола бедненького всего перекосило. Как?! Взять перестарка замуж? Какой ужас!

Особенное удовольствие я получала, заставляя песочного принца заниматься «женскими делами». Это было моё маленькое хулиганское счастье. Вот стоит он – весь такой гордый, степенный в своём объемном тюрбане, сын эмира, привыкший, что ему приносят воду на подносе в расписном графине, а тут я, нагло опершись о переборку, протягиваю тряпку:

– Протри стол, благородие, там крошки.

Он пыхтел так, будто я оскорбляла его родословную до седьмого колена, но, надо отдать должное, не взрывался – а молча брал тряпку, будто это смертоносное оружие, и с видом мученика вытирал.

Разумеется, я за всё время ни словом не обмолвилась, что «Зима» прекрасно может всё чистить сама – стоит только включить автоуборку. Но зачем лишать себя зрелища, как наследник пустынных династий впервые в жизни сталкивается с микрофиброй?

– Зачем заставляешь мужчину делать… это? – процедил он на третьи сутки, когда я попросила в очередной раз промыть кружку, проигнорировав наличие посудомойки. – Теперь я понимаю, как так вышло, что, даже несмотря на твою красоту, тебя никто не взял замуж.

Я широко распахнула глаза, состроив удивлённое выражение лица.

– Что делаю, голубчик?

– Не называй меня так. – Он фыркнул и выпрямился, потому что до этого оттирал пятно на зеркале у самого плинтуса. – Я уважаемый санджар Асфароол Нейр аль-Кархан, сын эмира Джар’хаэля, не создан для того, чтобы делать… – он поморщился и кивнул, – всё это.

– Тогда зачем же делаешь? – спросила невинно.

В глазах Асфароола мелькнуло бешенство, и, клянусь, от этого выражения его лица я стала получать изощрённое удовольствие. Нет, ну а что? После того как вас наобзывали непойми как, испортили потолок и стену, подкинули стресса, безвозвратно убили часть нервных клеток, месть в виде уборки – самое безобидное, что можно себе представить.

– Затем, что ты, женщина, об этом попросила! – всё-таки взорвался Асфароол и с силой швырнул тряпку на пол. – Я стараюсь тебе угодить в силу твоего возраста, но ты этого не ценишь! Ты невыносимая, ужасная, язвительная…

Я прикрыла глаза от удовольствия.

– Продолжай.

– Твой язык жалит больнее ос! Ты смеёшься надо мной! – выкрикнул он.

– Я?! – Я открыла глаза и удивлённо осмотрела красавца снизу вверх. – Отнюдь. Разве похоже, что я смеюсь?

– Ты меня унижаешь!

– Чем? Тем, что заставляю работать? Разве не ты говорил, что работа – это для благородных и только увальни ничего не делают?

– Настоящая работа, а не такая!

– А чем она хуже?

– Это… это не труд, а позор! – Он всплеснул руками, будто я заставила его не кружку мыть, а публично станцевать в нижнем белье. – Мужчина создан творить, завоёвывать, защищать! А не натирать зеркала до блеска, словно служанка в гареме!

– Ах вот оно как! – протянула я, приподняв бровь. – Значит, у вас, выходит, есть классификация труда: приличная работа и… позорная? А как же твои слова, что ты уважаешь женщин? Что ценишь их труд? Что сам Владыка даровал нам возможность продлевать род?

Да-да, в какой-то момент Асфароол так заболтался, что выдал и это, имея в виду, разумеется, что раз у женщин такая важная миссия, то нечего им «работать» как мужам.

– Да… нет… я не это имел в виду! – разозлился Асфароол и мотнул головой так, из-за чего у него даже пошатнулся тюрбан. – Мужчина должен заниматься делом, достойным силы и ума.

– Ты занимаешься делом, которое очень сильно помогает мне, потому что я, в свою очередь, веду «Зиму» на Террасору, – невозмутимо ответила я.

Песчаный принц шумно дышал. Он явно был не согласен с распределением обязанностей на корабле, но и подобрать нужных слов не мог. Я щелкнула парой тумблеров на торпеде, поглядывая на возмущенно нахохлившегося принца, и… смилостивилась.

– Асфароол, ты знаешь… у нас на Танорге не бывает женских дел и мужских. Если кто-то собрался сделать нечто крупное, то, как правило, работают командой. Семья, кстати, – это тоже маленькая команда на двоих. И помочь женщине – это не зазорно. Так, например, когда женщина рожает, очень часто её супруг встаёт по ночам и помогает ей переодевать ребёнка или даже может помочь с кормлением, если оно искусственное. Днём мужья часто берут детей на прогулку, чтобы жена могла выспаться, или наоборот, когда жена проводит время с малышом, берут на себя уборку квартиры. И никто никогда в жизни не сравнивает себя со служанками, потому что помочь кому-то в команде – это нормально.

– Что, прямо идут и гуляют с детьми?! – изумился Асфароол так искренне, что мне стало смешно.

– Ну конечно. А ещё ходят в бассейны… ну то есть оборудованные оазисы, купают, играют и катают на всяких аттракционах… на спокойных верблюдах, во. – Я постаралась максимально подобрать аналогии, чтобы принц хотя бы приблизительно понял, как «работает» семья в развитом обществе.

Мужчина задумался.

Тишина продлилась так долго, что мне пришла в голову и другая мысль:

– Кстати, если какая-то работа тебе совсем-совсем не нравится… хм-м-м, даже не работа, а то, что, говорит, скажем, начальник или просто старший в э-э-э… клане, то можно отказаться.

– Что?

Я обернулась вновь. Асфароол хлопнул длиннющими ресницами.

– Это как понимать? Ты хочешь сказать, что можно что-то не выполнять? Но тогда будет анархия… Если никто не будет слушать эмира…

– Я не говорю «никогда не слушать старших», – перебила Асфароола, чувствуя, что ступила на скользкую дорожку. – Я говорю – взвешивать их решения и думать, а надо ли это тебе, достигаются ли при этом