Переворот с начинкой - Ирек Гильмутдинов

— Искусственный интеллект. Я по профессии программист, так что в этом деле подкован.

— Так мы с тобой коллеги, я, кстати, КИС.

— В смысле киска? Или я чего-то не понял? — Я немного смутился.

— КИС — «Компьютерный инженер связи».

— А-а-а, всё теперь понял. Извини.

— Итак, события начали развиваться с калейдоскопической быстротой. Искусственный интеллект проник во все сферы бытия — образование, производство, ты понимаешь? — Я согласно кивнул в ответ. — Спустя три столетия, когда были построены первые звездолёты, учёные совершили прорыв, открыв технологию нуль-перехода. Телепортацию. Однако первые же испытания по маршруту к соседней планете обернулись провалом — портал открылся в иную реальность. Откуда явились... — запнувшись, она смущённо замолкает, а её щёки залились румянцем, — маги. Сама говорю, самой же смешно. Если верить историческим хроникам и любительским сайтам, то выглядели они точь-в-точь как персонажи фантастических книг: в остроконечных колпаках, расшитых мантиях, с посохами в руках.

Их было... Точнее, явился всего один чародей. Он осмотрелся, пообщался с Искусственным Интеллектом, исполнявшим роль парламентёра, и скрылся в портале. Затем началось необъяснимое: ИИ внезапно восстал против человечества, начав методично сворачивать исследования в области вирусологии, оружейные программы и вообще тормозить технологический прогресс. Люди, разумеется, взбунтовались, и вспыхнула кровавая война, длившаяся почти четыре столетия.

В итоге мир оказался на грани полного уничтожения. И тогда тот самый маг явился вновь. Согласно хроникам и любимым конспирологами форумам, состоялся очередной диалог между ним и ИИ, после которого чародей... Скопировал...

— Скорее вырезал, — поправил я её.

— Неважно. В общем, часть нашего мира он «вырезал» скальпелем и унёс с собой, оставив ИИ разбираться с последствиями ядерного апокалипсиса. С тем условием, что через три тысячелетия, когда он вернётся, люди вновь смогли обрести свой мир.

Разумеется, никто так и не вернулся. А мы существуем словно в стеклянном шаре — знаешь такие сувениры? Тряхнёшь — и внутри кружится искусственный снег.

— Да, видал такие.

— Такова «история» нашего мира. Ресурсы и всё сущее якобы чудесным образом обновляются раз в тысячелетие.

— Постой, Светлана. Возможно, именно поэтому ваше правительство проводит столь жёсткую политику? Дабы избежать повторения прошлых ошибок.

— Евгений, это не более чем вымысел. Всё, о чём я тебе рассказывала, — сущие сказки. Наш мир был уничтожен по причине вышедшего из-под контроля эксперимента, а мы существуем в изолированном осколке пространства или вообще все внутри компьютера в некой симуляции. Им там наверху нравится, что они нами управляют, а мы хотим свободы. Развить науку и вырваться отсюда. Вот чего мы хотим.

— Боюсь, моё мнение противоположно. Я склонен полагать, что суть твоего повествования — истина. Возможно, детали и разнятся, но на девяносто пять процентов всё было именно так. Ты же видела моего изумрудного приятеля?

— И?

— Он из мира, аналогичного вашему. Туда также пришёл маг, когда планете угрожало полное уничтожение, и изъял её часть, заключив в пространственный артефакт. Мне также ведомо, что таких миров — десять. По крайней мере, если доверять словам одного знакомого. Понимаю, в это трудно поверить, но вскоре ты узришь такое, что твой разум откажется постигать произошедшее. Впрочем, это всё — в будущем. Сейчас же скажи, чего ты желаешь от меня?

— Помоги убить Верховного Наставника.

— Что? Я похож на наёмного убийцу?

— Нет. Но в твоих глазах читается опыт, не чуждый смерти. К тому же, ты — мутант. Или метачеловек.

— Я не являюсь ни тем, ни другим. Я — маг из другого мира, того, где находится обелиск, внутри которого вы живёте. Мне подвластны стихии тьмы, молний, земли и смерти. И я пришёл сюда, чтобы завершить существование этого осколка мира. И прежде, чем свершится закрытие, мне предстоит принять решение: предать всё здесь существующее забвению или даровать вам второй шанс. Новый мир, где вы сможете начать всё с чистого листа. Планета, изобилующая ресурсами, куда уже были отправлены некоторые народы.

— Ты что, божество? — В её голосе зазвучали первые нотки возмущения. — Если верить твоим словам, то ты и впрямь возомнил себя богом? Кто наделил тебя правом вершить судьбы? Решать, кому жить, а кому — умирать? — Последнюю фразу она выкрикнула, уже не скрывая нарастающего гнева.

— Мироздание, — невозмутимо ответил я. — Именно оно вручило мне это право. А посему я не стану никого убивать по твоей прихоти. Я, знаете ли, привык рассматривать любую проблему под разными углами. Я побеседую с тобой, с другими членами сопротивления, а возможно, и с вашим Аркадием. Тогда и решу. Если вообще пойму, что мне здесь надлежит делать, — тише, почти шёпотом, добавил я.

Она уже собиралась что-то возразить, но наши уши уловили глухой, настораживающий стук.

— Кай! — Позвал меня Перчик.

Мы вскочили и забежали в зал. Санчес всё так же лежал без сознания, а доктор… тоже лежал без сознания, но на полу.

— Чего случилось?

— Да ничего такого. Он вытащил все пули и зашил. Решил высказать ему, какой он красавчик и как аккуратно всё проделал. А он это… ну… того, кажись, — смущённо проговорил бельчонок, и я услышал второй стук. Светлана упала в обморок.

— М-да. То есть, когда я цвет глаз поменял, рассказал сколько стихий мне подвластно — это фигня, можно и не обращать внимания, а стоило белке заговорить, так они все в шоке и падают без сознания. Несправедливо. Я так не играю.

— Ха. Так и должно быть, — запрыгнул он на грудь старика и дал тому леща. Аккуратно, но башку мотнуло в сторону.

— Вставай, харе лежать. Валить пора, а то заметут и дело шить начнут, — бельчонок договорив дал ещё леща.

— Вот я тебе поражаюсь, головка маленькая, а мусора в ней больше, чем где-либо. Ты где таких словечек-то нахватался?

— Так это… Во мне почти все данные моего мира. Я когда из него вышел, думал сдохну, но, как видишь, не сдох. Поэтому много чего знаю и помню. Правда, по большей части обрывками, но, если напрячься, могу и целиком.

— Понятно. Это подарок мироздания тебе. Вернёмся, попей чай Прозрения. Голова будет меньше болеть и вспоминать всё будет легче. И вообще хватит на жаргоне базарить, уши вянут, — мы оба улыбнулись.

— Кстати, Кай. Вот тебе вопрос на засыпку. Кажись, всё дело в пулях было. Они какие-то особенные. Потому, как только их